Чтение онлайн

Но, глядя в норковую спину удаляющейся Генриетты, подумала: такие сами напрашиваются. Просто-таки провоцируют по загривку треснуть!

И уж коль скоро столько лет прожила и не отравили — значит, навыки самообороны те еще.

Железобетонная сбрендившая бабка эта Генриетта Константиновна. И Сева с Арно всегда на стреме.

Даст Бог, продержат сутки круговую оборону. Пал Палыч Архипов тоже пока мышей ловит…

— Ну? И что нового рассказала вам Генриетта? — спрашивал Надежду Прохоровну вернувшийся с начальственного ковра Архипов.

— Да ничего! — сидя на стуле возле входной двери в номер, разозлено поправляя сбившийся после прогулки носок, говорила баба Надя. Малахольная она, Генриетта твоя! — Разогнулась, гневно посмотрела на Палыча. — Вот скажи ты мне, Паша. Бывает такое — пять минут человек нормальный, потом на твоих глазах в чокнутого превращается, а?

— Это риторический вопрос? — промямлил Палыч.

— Нет! Обыкновенный!

Баба Надя неловко встала со стула, потерла поясницу и пошла в гостиную, напиться воды из графина.

— Вот ты скажи, — продолжила уже с ополовиненным стаканом в руках, — как может человек болтать о бизнесе, словечками всякими умничать, а потом — я все придумала, уезжаю в Новую Зеландию овец пасти! А?!

— Это она вам так сказала? — недоумевал Архипов. — Что все придумала и уезжает в Новую Зеландию?

— Да! На ранчо идиотка собралась.

Начальник охраны, оставивший двух дам здраво беседующими о злодействах, и вправду растерялся — Надежда Прохоровна кипела перегретым самоваром, по адресу Разольской метала громы и молнии…

А ведь сам недавно заглядывал тихонько в гостиную малого корпуса: сидели рядышком за столом, как две подружки. Шушукались.

— Я, Паша, вот чего не понимаю, — говорила меж тем Надежда Прохоровна. — Как может человек, проживший пять с лишним лет в страхе, отказаться найти злодея, устроившего ему такую зловредность, а? Сказать — заставлю себя думать, что все придумала. А? Может быть, ее не зря в психушку укладывали? Может быть, когда в цирке на пол падала, головкой сильно приложилась, и теперь ума только на полчаса хватает?

Столь разозленной Архипов бабу Надю еще не видел.

— Надежда Прохоровна, пожалуйста, расскажите вкратце, о чем беседовали с Разольской.

Вставляя иногда ехидные эпитеты, добровольная помощница следствия выложила факты умело и непредвзято.

В процессе рассказа немного утихомирилась и смотрела на Пал Палыча уже просительно.

— Ты за этой дурищей, Паша, какой-нибудь надзор устрой, пока нотариус не приедет. Отравят ведь, а я за всем не услежу.

— Устроить не сложно, — поскреб в затылке собеседник. — Посажу кого-нибудь в гостиной, поставлю пост в коридоре…

— Подожди, — перебила баба Надя. — А у вас разве никаких камер в коридорах нет? В любой гостинице…

— У нас, — перебил в свою очередь Палыч, — не любая гостиница, Надежда Прохоровна. У нас — ВИП-зона. Сюда не приезжают карточные шулеры и гостиничные воришки, здесь отдыхают приличные люди. А приличные люди, дорогая Надежда Прохоровна, не любят попадать под объективы телекамер. Камеры наблюдения установлены на входе в каждый корпус, в главном холле и на развязке: гостиная — курительная — коридор к номерам. Этого достаточно. Понятно?

— Ну-у-у…

— Наши гости, Надежда Прохоровна, по чужим чемоданам не шарят, если воруют, простите, то миллионы и совсем не в гостиницах. Им не нужен надзор — кто к кому ночью ходит. Понимаете? Приватность — прежде всего. Мы ее обеспечиваем, это наш конек, наше кредо.

— Ишь как разошелся-то, — пробурчала баба Надя. — Приватность, кредо… А стояла бы камера в гостиной, не отравили бы Мишу.

— У нас не привокзальный ресторан, — слегка обиделся Архипов. — Нам не надо устраивать за своими гостями слежку.

— Ладно, Паша, забыли, — примирительно сказала Надежда Прохоровна и хмыкнула. — То-то Генриетта со своей «наблюдательной фобией» сюда приезжать любит…

— То-то, — согласился шеф. — Баранкин, кстати, во время визита особенно интересовался: не обзавелись ли мы камерами в гостиной.

— Вот как? — задумчиво пробормотала баба Надя, замолчала. И какое-то время рассеянно теребила пуговицу на костюме.

Архипов напряженно ждал. Знал: если пожилая сыщица задумалась, последует нетривиальное продолжение разговора.

И не ошибся. Сумела его баба Надя нетривиально поразить.

— Тут, знаешь ли, какое дело, Паша… Сон мне приснился…

— Какой сон? — вежливо поинтересовался охранник.

— Да так, ерунда… — вильнула засмущавшаяся бабушка Губкина.

Не сообщать же, в самом деле, о Васе с ромашкой в зубах?!

Не касаясь интимных подробностей, коротенько рассказала про неожиданное ночное пробуждение, про то, как свет мелькнул, как будто в освещенный коридор дверь номера открывали, как почудился бабе Наде тихонький хлопок той самой двери…

Во сколько эго было? — совершенно серьезно отнесясь к ночному «сонному» происшествию, спросил Архипов.

Баба Надя припомнила, что показали стрелки напольных часов, и назвала точное время.

Архипов позвонил на пулы охраны, поговорил с подчиненным и, убирая мобильный телефон в карман форменного пиджака, сказал расстроенно:

— Все точно… — Потер скулу, нахмурился. — Приходили к вам, Надежда Прохоровна. Ничего вам не почудилось. Именно в это время на пульт, отслеживающий работу электронных замков, пришел сигнал — открыли, закрыли. Дважды. С разницей в семь минут.

— Ого, — пораженно чавкнув ртом, промямлила Надежда Прохоровна. — Семь минут? А что же он туг делал?.. Семь-то минут…

Не знаю, медленно проговорил Архипов, встал с дивана, упирая кулаки на брючный ремень, распахивая пиджак, иод которым стала видна наплечная кобура с пистолетом, обошел гостиную, заглянул в спальню, в ванную комнату…

Надежда Прохоровна смотрела на охранного шефа во все глаза. То, как придирчиво он проверял ее комнату, нагнало страху, и вернулась обморочная ночная жуть: мороз продрал по коже, сыпанул за шиворот мурашек, поднял крохотные волоски…