Чтение онлайн

Да, рак! повысила голос Разольская, — Я придерживаюсь теории — эта болезнь набрасывается на людей, испытывающих внутреннюю неудовлетворенность. Дискомфорт любого рода — будь то зависть, гнев, досада, — что-то гложет человека изнутри. Разрушает. Понимаете? Инночка была абсолютно здоровой жизнерадостной женщиной, пока не начался этот кошмар. Вы не представляете, Надежда Прохоровна, что это была за женщина! Умница, прелесть, тонкий знаток живописи и литературы… Безусловно, у меня мною друзей в цирковой среде, но все они ведут кочевой образ жизни, мы постепенно отдалились… В общем, — Разольская обреченно махнула рукой, — Инночка была моей единственной отдушиной. Она умерла на моих руках.

— А сын, Миша, где был?

— Миша? — фыркнула Разольская. — Аделаида его обработала! Подставила свою подругу — еще одну модельку в критическом возрасте. У парня башню напрочь снесло. Забыл и о матери, и о делах…

— Женился?

— Как же. Модель та нашла Пигмалиона-фотографа. Уехала в Италию. Мишка два года как чумной ходил, ко мне приезжал, плакался…

— А ты?

— Инночка была моей лучшей подругой, — жестко, все объясняюще выговорила Разольская. — Последние годы мы, конечно, общались с Михаилом вполне цивилизованно. Но простить то, как он поступил с матерью… предал… я не смогла.

— Понятно, действительно вполне сопереживая ситуации, кивнула баба Надя. — Так что там с акциями, с Махлаковым?

— Ах да… Сережа сообщил мне, что готов выкупить полностью мой пакет акций. Мы почти ударили по рукам, но тут… тут из проверенных источников я узнаю — большую часть денег Махлаков занимает у этой женщины. Они договорились скрытно, за моей спиной, Аделаида должна была получить существенный кусок моих активов. Представляете, Надежда Прохоровна? Женщина, убившая мою подругу, становится обладателем моих активов. — Разольская ударила крепко сжатым кулачком по подлокотнику. — Не дождется!.. Я взяла назад свое обещание, немного даже разругалась с Сережей… — Во взгляде Генриетты Константиновны появилось непонятное смущение, она заиграла пальцами, сжимам и разжимая кулачок…

— Что случилось-то? — сочувственно спросила баба Надя.

— А случилось то, что случилось, — меня собрались признать недееспособной и назначить управляющего моими активами.

— Да ну! Разве ж так можно?

— Все было именно так, — кивнула Разольская. — Чуть в психушку с совета директоров не увезли.

— Так ведь Махлаков же друг твоего мужа! Разве б он позволил?

— Ну-у-у… — Константиновна засмущалась еще сильнее, — я и сама была не права… Слишком резко выступила… Обозвала Аделаиду… Сережу припечатала и прочих… предателей… — Отвернулась к окну, вздохнула. — Да-а-а, было дело… почудила я тогда… Я, Надежда Прохоровна, — повернулась к собеседнице, — в то время и вправду не слишком хорошо себя чувствовала: странная смерть мужа, погибший в ресторане паренек, Терентий Богров, предательство Сережи Махлакова… Сорвалась я. Вправду — сорвалась.

— И после этого так и ходишь в сумасшедших?! — поразилась открытию бабушка Губкина.

— Ну не совсем, — хитро усмехнулась Разольская. — Я элементарно воспользовалась обстоятельствами. Повернула негатив в сторону пользы. Зачем, подумала я тогда, воевать с ветряными мельницами открыто?.. Я полежала немного в общеоздоровительной лечебнице, приехала из нее уже в паричках и кольцах и начала… как бы это сказать… партизанскую войну. Нашла первостатейных юристов, пообщалась. Узнала, каким образом можно вывести свои активы, минуя прения на совете директоров… — Запнулась: — Вам интересно?

— Если в дебри снова не полезешь — полезно.

— Ага. В общем, так. Приехала на совет директоров… — Разольская внезапно прыснула. — Представляете их рожи? Заходит в комнату для совещаний бабушка-эмо: в черном парике с розовыми кончиками, в лаковых перчатках, в черных туфельках с розовыми бантами… — Снова прыснула. — Умора. У них рожи так и вытянулись!

— А не побоялась? — недоверчиво прищурилась Надежда Прохоровна. — Снова могли захотеть машину из психбольницы вызвать.

— Подстраховалась, — весомо кивнула Разольская. — Прошла медицинское освидетельствование. Оформила все надлежащим образом — если бы меня только попытались признать недееспособной, получили бы кучу проблем.

Но они не попытались. Как я и надеялась Бросили сумасшедшей бабке кусок в виде ветлечебницы и приюта для престарелых цирковых животных.

Я назначила Богдана Кожевникова своим доверительным управляющим… Его очень, почти как сына любил мой муж. Богдан хороший мальчик… был когда-то. Но суть не в этом. В то время Богдан меня вполне устраивал. Мы организовали благотворительный фонд и постепенно вывели под него основную часть моих активов… — Разольская уловила нахмуренный, напряженный взгляд пенсионерки, далекой от тонкостей бизнеса. — Как бы вам объяснить, Надежда Прохоровна… Я не могла изъять свои средства, вложенные в общее предприятие. Но фонд, созданный под эгидой холдинга, сам по себе является его частью. Понимаете? Постепенно, год за годом, я уводила средства в этот фонд. Все выглядело вполне законно. — Усмехнулась. — Когда совет директоров дал разреше-мне ми открытие ветеринарной лечебницы, он и предположить не мог, каким дееспособным будет этот центр. Мне бросили кусок, не оговаривая масштабы внутреннего подразделения. Я подготовилась. Я была сумасшедшей, которой подарили игрушку, но просчитались. Они согласились, что все доходы от ветеринарной клиники пойдут на ее расширение, на обустройство приюта для животных… Решили — я успокоюсь мелочевкой. А и постепенно вывела в фонд основную часть своих активов. И все — но такому. Все в пределах предписанных правил. Сейчас я свободно могу построить и содержать дельфинарий, собственный цирк и парочку конноспортивных школ.

— То есть… Из-за больных зверюшек притворялась сумасшедшей?

— Я была обижена, — жестко проговорила Разольская. — Меня попытались обвести вокруг пальца — не вышло. Я сама всех обвела.

— И потому убить пытались?

— Вы имеете в виду — из мести? Нет, это вряд ли. Все гораздо проще и тривиальнее — деньги, деньги и еще раз деньги. Скорее всего, кому-то не понравилась моя строптивость в отношении продажи бизнеса. Реальную, адекватную цену не так-то просто получить. Федор и Аделаида тоже выступили против продажи холдинга, таким образом, объединив активы, мы получили более пятидесяти процентов, то есть блокирующий пакет.

— Но ты ведь ехала сюда соглашаться на продажу.

— А кто об этом знал? Я поговорила только с Сережей Махлаковым на новогоднем вечере, за несколько часов до его смерти. Но вот успел ли он сказать об этом кому-то еще… Не знаю.

Надежда Прохоровна покрутила головой, Если Генриетту пытался отравить кто-то из тех, что настаивали на продаже бизнеса, это одно. Простая логика подсказывает подозреваемых: Римма Игоревна, ее дочь Аня и вроде бы Миша.

Если Махлаков успел кому-то сказать о том, что Генриетта согласна избавиться от докучливого бизнеса, все поворачивается в обратную сторону: Аделаида, Федя Махлаков.

Всем не хватает процентов Генриетты. У нее самый крупный пакет акций — тридцать три процента с лишком. Любая группа обретает решающий голос.

Этой элементарной математики наконец-то хватило Надежде Прохоровне для понимания момента.

— Константиновна, а почему ты в одно время хотела сделать наследником Богдана Кожевникова, а после перерешила? — думая, что причина убийства может крыться совсем на поверхности, спросила баба Надя.

Разольская рассеянно покрутила массивный перстень на пальце, склонила голову чуть набок… И Надежда Прохоровна вновь распереживалась как только затрагивают тему аннулированною завещания, та юркает в раковину.

Что за тайна?!

Но Генриетта неожиданно начала говорить. Неторопливо и глухо.

— Богдан очень нравился моему мужу — хороший мальчик, правильный. Когда мне понадобился доверительный управляющий, я совершенно не раздумывала — Богдан, Богдан и только Богдан. Я могла абсолютно на него положиться, и в вопросах бизнеса этот мальчик меня не подвел. Трудолюбивый, исполнительный, с отличным образованием, но главное — надежный. Он ни разу не дал мне ни малейшею повода сомневаться в его порядочности. Если бы я так и умерла совладетельницей холдинга — Богдан унаследовал бы все мои активы. Личные и немалые средства я пожертвовала на благотворительность, разделила между старыми друзьями… Относительно доли в бизнесе договорилась с Богданом: после моей смерти он продолжит также поддерживать приют для животных, расширит клинику… Я ему доверила. В деловом отношении он кристальной порядочности человек.