Чтение онлайн

Отмеченная проблема приобрела столь серьезный характер, что по окончании работы по принятию всех законов на базе единого законопроекта, видимо, будет необходимо разработать еще один дополнительный законопроект, направленный на устранение недостатков и противоречий по всему обновленному тексту ГК РФ.

В сложившихся условиях особое значение имеет деятельность Верховного Суда РФ по формированию судебной практики, связанной с применением новых законоположений ГК РФ. Отрадно отметить, что первые шаги в этом направлении высшей судебной инстанцией уже сделаны – имеется в виду постановление Пленума Верховного Суда РФ от 23 июня 2015 г. № 25 «О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации» (далее – Постановление Пленума ВС РФ № 25) [43] .

Несмотря на весьма солидный объем (133 пункта, в которых содержится толкование законоположений и разъясняется практика их применения), в Постановлении Пленума ВС РФ № 25 затронуты лишь новеллы (далеко не все), внесенные в первые 10 глав Гражданского кодекса РФ.

Конечно же не все разъяснения из содержащихся в Постановлении Пленума ВС РФ № 25 равнозначны. В некоторых случаях просто пересказываются новые законоположения ГК РФ. Например, в п. 37 Постановления пересказано содержание нормы п. 7 ст. 672 ГК РФ, согласно которой стороны корпоративного договора не вправе ссылаться на его недействительность в связи с его противоречием положениям устава хозяйственного общества, и добавлена одна фраза о том, что в этом случае сторона корпоративного договора не утрачивает право на предъявление другой стороне требований, основанных на таком договоре. При этом оставлены без внимания более принципиальные новеллы о корпоративном договоре, применение которых вызовет серьезные проблемы как в судебной практике, так и в реальном имущественном обороте. Речь идет, в частности, о праве участников корпоративного договора оспаривать решения органов хозяйственного общества и заключенные им сделки со ссылкой на нарушение условий корпоративного договора (п. 6 ст. 672 ГК РФ) или о порядке применения правила о корпоративном договоре к договору, заключаемому участниками хозяйственного общества с кредиторами или иными третьими лицами (п. 9 ст. 672 ГК РФ).

Вне поля зрения высшей судебной инстанции остались новые законоположения, имеющие чрезвычайно важное значение для судебной практики и имущественного оборота в целом, к примеру о таких специфических объектах гражданских прав, как бездокументарные ценные бумаги, в том числе о специальных способах защиты их правообладателей (ст. 1493 ГК РФ), о правовых последствиях признания реорганизации корпорации несостоявшейся (ст. 602 ГК РФ), о безотзывной доверенности (ст. 1881 ГК РФ) и некоторые другие.

Встречаются в тексте Постановления Пленума ВС РФ № 25 также и отдельные разъяснения, продиктованные стремлением сохранить ранее сформированную судебную практику, несмотря на изменившееся законодательное регулирование соответствующих правоотношений, которое, казалось бы, предполагало и необходимость изменения сложившейся судебной практики.

Примером такого подхода может служить, в частности, разъяснение, содержащееся в п. 7 Постановления, которым допускается, как и прежде, возможность признания сделки, нарушающей запрет на злоупотребление правом (ст. 10 ГК РФ), недействительной по основаниям, предусмотренным п. 1 и 2 ст. 168 ГК РФ. Нельзя не заметить, что на этот случай (злоупотребление правом) в новой редакции ст. 10 ГК РФ предусмотрено иное правовое последствие – отказ в защите соответствующего права и, согласно п. 1 ст. 168 ГК РФ, сделка, нарушающая требования закона или иного правового акта, является оспоримой, если из закона не следует, что должны применяться другие последствия нарушения, не связанные с недействительностью сделки.

Таким образом, приведенное разъяснение сохраняет (на наш взгляд, неоправданно) ранее сформированную судебную практику, основанную на расширительном толковании законоположений о правовых последствиях злоупотребления правом.

Вместе с тем в целом принятие Постановления Пленума ВС РФ № 25, безусловно, является важным этапом в развитии правового регулирования гражданских правоотношений. Оставалось надеяться, что и иные принципиальные новеллы ГК РФ получат свое адекватное толкование со стороны высшей судебной инстанции.

Вскоре появились и некоторые другие постановления Пленума ВС РФ, посвященные толкованию новелл, содержащихся в ГК РФ. Первым в этом ряду оказалось постановление от 29 сентября 2015 г. № 43 «О некоторых вопросах, связанных с применением норм Гражданского кодекса Российской Федерации об исковой давности» [44] (далее – Постановление Пленума ВС РФ № 43). Правда, при принятии данного Постановления, видимо, не только преследовалась цель дать судебное толкование новым законоположениям об исковой давности (их в тексте ГК РФ немного), но и угадывалось желание высшей судебной инстанции избавиться от совместного Постановления Пленума ВС РФ и Пленума ВАС РФ от 12, 15 ноября 2001 г. № 15/18 [45] (далее – Постановление Пленумов ВС РФ и ВАС РФ № 15/18) по соответствующим вопросам. Иначе чем объяснить принятие «полномасштабного» Постановления Пленума ВС РФ, содержащего разъяснения по всему комплексу вопросов, связанных с применением правил об исковой давности, в том числе и тех из них, которые были адекватно истолкованы в совместном Постановлении 2001 г. и не подверглись изменениям в ходе реформы гражданского законодательства?

Кроме того, спустя весьма короткий промежуток времени Пленум ВС РФ изменил свою позицию относительно порядка применения одной из принципиальных новелл о сроке исковой давности. Имеются в виду законоположения о предельном 10-летнем сроке исковой давности, который начинает течь со дня нарушения права, дополняющие традиционные нормы об общем трехлетнем сроке исковой давности, исчисляемом со дня, когда лицо узнало или должно было узнать о нарушении своего права (п. 1 ст. 181, п. 2 ст. 196 и п. 2 ст. 200 ГК РФ).

Указанные 10-летние сроки, как это было разъяснено в Постановлении Пленума ВС РФ от 7 февраля 2017 г. № 6 «О внесении изменений в постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 29 сентября 2015 г. № 43 «О некоторых вопросах, связанных с применением норм Гражданского кодекса Российской Федерации об исковой давности» и от 24 марта 2016 г. № 7 «О применении судами некоторых положений Гражданского кодекса Российской Федерации об ответственности за нарушение обязательств»» (п. 1) [46] (далее – Постановление Пленума ВС РФ № 6), начинают течь не ранее 1 сентября 2013 г. и могут применяться не ранее 2023 г.

Следующим в этом ряду оказалось постановление Пленума ВС РФ от 24 марта 2016 г. № 7 «О применении судами некоторых положений Гражданского кодекса Российской Федерации об ответственности за нарушение обязательств» [47] (далее – Постановление Пленума ВС РФ № 7). Помимо судебного толкования новых законоположений об ответственности за неисполнение или ненадлежащее исполнение обязательств, в данном Постановлении также содержатся разъяснения порядка применения новых правил о некоторых иных средствах защиты прав кредитора, не относящихся к мерам гражданско-правовой ответственности, хотя данное обстоятельство не отмечено в тексте самого Постановления. В частности, речь идет о таких средствах защиты кредитора, как присуждение к исполнению нарушенного обязательства в натуре и судебная неустойка, присуждаемая на случай неисполнения соответствующего судебного решения (ст. 3083 ГК РФ), возмещение потерь (ст. 4061 ГК РФ) и некоторые другие.

И в данное Постановление Пленума ВС РФ вскоре пришлось вносить коррективы в связи с тем, что Законом № 315-ФЗ был изменен порядок определения размера законных процентов (ст. 3171, 395 ГК РФ). Согласно п. 39 Постановления ВС РФ № 7 (в редакции Постановления Пленума ВС РФ от 7 февраля 2017 г.) размер процентов за пользование чужими денежными средствами, начисляемых за периоды просрочки исполнения денежного обязательства, имевшие место с 1 июня 2015 г. по 31 июля 2016 г. включительно, если иной размер процентов не был установлен законом или договором, определяется в соответствии с существовавшими в месте жительства кредитора – физического лица или в месте нахождения кредитора – юридического лица опубликованными Банком России и имевшими место в соответствующие периоды средними ставками банковского процента по вкладам физических лиц. А вот размер процентов за пользование чужими денежными средствами, начисляемых за периоды просрочки после 31 июля 2016 г., должен определяться на основании ключевой ставки Банка России, действовавшей в соответствующие периоды.

В том же 2016 г. было принято еще одно постановление, посвященное судебному толкованию новелл ГК РФ об обязательствах. Имеется в виду постановление Пленума ВС РФ от 22 ноября 2016 г. № 54 «О некоторых вопросах применения общих положений Гражданского кодекса Российской Федерации об обязательствах и их исполнении» (далее – Постановление № 54). К сожалению, данное Постановление по уровню содержащихся в нем разъяснений значительно уступает ранее принятым постановлениям Пленума ВС РФ по вопросам, связанным с реформой гражданского законодательства.