Чтение онлайн

Ни с одним его отражением в пузыре не было легко – даже после показа мысленного кино, отражения отказывались ему верить – видели, чувствовали, но продолжали упорствовать, отказываясь уходить из своего счастья. – «Какой же я всё-таки упёртый баран. Не посмотришь вот так со стороны, никогда не узнаешь правду о себе» – подумалось Ивану, когда последнее его отражение вышло из пузыря счастья и влилось в него. – «Сейчас медитирую, становлюсь единым целым и начинаю думать, как же мне отсюда выбираться» – мысленно составил он краткосрочный план своей жизни.

Прошёл год. Долгие пешие прогулки, сочетаемые с акробатикой и спортом, были его отдушиной, а, чередуемые с ними, медитации и мысленные упражнения помогли понять, что он находится в какой-то разновидности сна, выход из которого Иван был найти не в состоянии. У него сложилось ощущение огромного шара, на котором находятся он, туман и пузыри счастья – куда бы он ни шёл, везде туман и эти пузыри, и там и там Иван уже был, а вот как «выйти из этой матрицы» придумать не мог. Шагал, бегал, прыгал, воображал и медитировал – всё без толку, а между тем голову начали посещать крамольные мысли, – «Не так уж и плохо было в этих пузырях, чё те неймётся-то – зайти и получай удовольствие, забудь про этот туман и живи счастливо».

Иван не гнал от себя подобные мысли, наоборот, обдумывал аргументы, приводил контраргументы, и пока побеждал их с разгромом – пока он был адекватен и силён духом, он продолжал бороться, несмотря ни на что.

************************

Кругом была темень, но уже не желе из тьмы, – «Ну темень-то – это нормально, к темноте мы привычные и умеем в ней ориентироваться», – подумала я и заново включила ночное зрение, пропавшее после «Шоу Пса Жабодава». Проявились контуры небольшой пещеры в форме половинки пятиметрового мячика и чего-то непонятного, находящегося в её центре.

Двадцать полуметровых бочек окружали лежащий в центре полутораметровый баклажан, у которого, кроме тела, имелись антенны, глаза, руки и паучьи ноги, всего этого было по четыре. Бочки по бокам имели десятисантиметровые отверстия, а вместо верхней крышки у них медленно крутились лопасти вентилятора. – «Картина маслом – бочки-вентиляторы на страже баклажана» – со злым смешком подумала я, прекрасно отдавая себе отчёт в том, что кто-то из них точно является Иваном, скорее всего баклажан. – «Ванина мама просто божественно их готовила, и очень любила угощать ими нас – молодых и влюблённых», – с грустью вспомнилось мне.

Не двигаясь, и придержав от подобного Жабодава, я пожелала уничтожить все имеющиеся в помещении ловушки и подсветить красным опасные предметы и сущности, могущие причинить вред мне, Жабодаву или баклажану, – «Эк я завернула, ну да ладно, понятно же». На потолке что-то быстро вспыхнуло и опять стало темно.

– Да будет свет, – тихонько выдохнула я из себя слова, создала и запустила под потолок светящуюся сущность, отрегулировала её свечение до приятных глазу силы и спектра, и приступила к осмотру помещения. Стены пещеры были покрыты непрозрачной упругой плёнкой, в дополненной реальности именующейся как «Простая 2% с 15% энергии», причём шкала энергии была пуста на 60%; бочки имели идентификатор «Простая 0,4% с 10% энергии», три из них были пусты, но восстанавливались, остальные полны энергией.

Над баклажаном имелась надпись «31%» с безумными для этого мира 123% энергии, – «Начала завидовать – на целую четверть больше, чем у меня», – хотя заполненными из них были жалкие 12%, – «Перманентная слабость, его специально держат на голодном пайке». Я чувствовала, что наконец-то нашла Ивана и передо мной лежит именно он – мой любимый «баклажан».

Эпохальная встреча, грандиозный момент моей жизни, ключевая точка времени-пространства и всего мироздания…что я чувствовала в этот момент? Удовлетворение – нет, радость – тоже нет, ярость и ненависть к твари, заточившей и мучившей моего любимого – отчасти да, ещё сильнее погрузившись в себя, я ощутила нежность, желание любить и заботиться об этом «баклажане», моей родной сущности.

Я разжала руки и отпустила Жабодава – единорог, не совершая никаких лишних движений, подбежал к лежащей на полу сущности-баклажану и махнул хвостом, затем потянул морду вверх и издал свой любимый громкий «Гав».

Если быть честной с собой, то моё подсознание ожидало чего-то подобного, и когда оно произошло, то я совсем не удивилась, вот даже ни капельки – лежащий на полу пещеры малость сморщенный баклажан мгновенно преобразился в моего Ивана, самого прекрасного принца в мире. Я, находясь в какой-то перламутровой дымке сознания, тихонько подошла к нему, опустилась на коленки и поцеловала его – с нежностью и любовью, которые всегда ощущала в своей душе.

************************

– «Если я не могу выбраться из тумана с пузырями фальшивого счастья, то заниматься познанием мира через познание себя мне никто запретить не в состоянии» – подумал Иван и уселся медитировать, – «Пути познания себя и мира одинаковы и различны, но мне важны лишь желание и цель». Он всё глубже, слой за слоем, погружался в медитацию, пространство-время вначале искривилось вокруг него, а затем почти перестало ощущаться, Иван почувствовал единение со Вселенной, всеобщую гармонию, божественную мелодию мироздания.

Сколько длилось это состояние он так и не понял, вечность, год или всего лишь краткий миг, но Иван всем телом ощутил тихую вибрацию пространства-времени и осознал, что изменился, стал другим. В этот момент его губ коснулся нежный поцелуй, и он открыл глаза.

************************

– Я нашла тебя, – прошептала я Ивану, когда, после поцелуя, он сделал глубокий вдох и открыл глаза, – доброе утро, любимый. – Вокруг меня так и искрилась перламутровая дымка, мне было хорошо и спокойно – нежность и любовь, гармония.

– Доброе утро, любимая, – ответил мне Иван, голосом, который я прекрасно помнила, своим земным голосом, – я счастлив, что мы снова вместе.

– Гав, гав!! – звонко вклинился в наше счастье Жабодав.

– Куда же мы без тебя, – улыбнувшись, тихонько сказала я и представила хвостатого, – Иван, познакомься, это Пёс Жабодав. Он единорог, а также идейный вдохновитель и главный участник твоего спасения.

– Гав! – опять же звонко подтвердил Жабодав мои слова.

– Я знаю, – как-то озадаченно сказал Иван, вставая на ноги, – откуда-то я знаю это. – Он повернулся к единорогу, поклонился ему, и продолжил, – Здравствуй Жабодав, мне очень приятно с тобой познакомиться.

Я тоже поднялась на ноги, Жабодав же крутнулся два раза на одном месте и издал очередной «Гав», но в другой тональности.

– Ты абсолютно прав – наша встреча прекрасна, но тут неуютно и пора выбираться, – ответил ему Иван.

– Ты, вот так сходу, его понимаешь? – удивилась я, – у меня чуть мозги из ушей не вытекли от попыток понять хоть что-то из его образов. Худо-бедно с этим справляется Парамон, но и он не железный, пять минут и в аут.

– Ты сохранила моего медведя, я очень рад, – улыбаясь сказал Иван, – да, я понимаю его и могу общаться, без аутов.