Чтение онлайн

Был уже пятый день дороги. Домашняя еда и так называемые сухие пайки заканчивались и пассажирам разрешили сбегать за продуктами в магазин. Несколько человек с каждого вагона, по очереди, понеслись на рысях в показанном направлении. Поезд стоял на запасных путях несколько часов, магазин был недалеко.

Будущие рядовые, ефрейторы и сержанты сбегали и затоварились, но на обратном пути покупки проверяли офицеры. Они изъяли бутылки со спиртным и поставили их на снег и шпалы рядом с рельсом свободной соседней колеи. По команде все, ходившие за жратвой и питиём, залезли в вагоны, а офицеры остались рядом с добычей. Они стояли вдоль всего состава, напротив каждого вагона. Переглянулись, кто-то толкнул короткую речь или просто рявкнул, взяли в руки бутылки с водкой и портвейном и синхронно хрястнули ими о рельс. Раз, другой, третий… Эшелон как одна гулкая глотка одновременно выдохнул:

– ОХ!!! УУУУУУ!!!

– Мне тогда показалось, что вагон закачался от возмущения. Хотя мне было всё равно – я водку до армии не пробовал, – сказал Морж.

– Я тоже, – ответил Чуга.

– Пойдём, отметим это звучное воспоминание.

Герда

Она – настоящая «немка». Из потомков тех выживших, которых в войсках SS и в НКВД дрессировали по самой жёсткой системе. У Герды идеальный экстерьер, выставочный. В какой-то мере количество собачьих пород говорит об уровне культурности и цивилизованности народа. Или не говорит. Герда красива, азартна и зла как стеклянный осколок. Она тоже из питомника, но младше меня. Первый инструктор как мог, не без битья, обучил Герду собачьим наукам. Потом уехал, и Герда замкнулась у себя в конуре. Подчиняться она никому не хотела.

Инструктор Герды дембельнулся перед приездом Чуги на заставу. Отслуживший со мной год ефрейтор Стёпа-гуран, решил бросить меня и взять злобную Герду. А я уже почти к нему привык. Не зверюга, мол, я. Зато он – сучара, Карацупа недоделанный. Чем меньше у существа ума и ниже интеллект, тем больше ему выслужиться хочется перед б. и г. Гамлет в ночь перед дембелем гурана при сдал-принял тяпнул его за задницу. Немного отомстил придурку за меня.

От Герды Стёпе-гурану иногда крепко доставалось. Поначалу она из конуры только по большой надобности вылезала, а на команды Стёпы не отзывалась. Хотя уже год имела о нём представление. Руки у Стёпы были часто в бинтах, пары передних зубов он лишился при дрессировке злобной суки, и его улыбка стала походить на заячью. Иногда Герда не хотела работать, и приходилось Стёпе-гурану ЧГ или в дозор идти без собаки.

Помощники на тренировках по задержанию говорили, что хватка у Герды неправильная, мёртвая. Нас учили, чтобы был перехват. Чтобы нарушитель не мог другой рукой ударить бойца-пса ножом. Вначале бросок на загривок, а потом правая-левая, правая-левая рука и дальше как получится. Герда вцепится и не отпускает, пока рукав дресскостюма не оторвёт. Стёпа-садюга её поощрял, когда она за голую руку или лицо помощника пыталась ухватить.

Мы с Гердой инстинктивно любили друг друга. Вольеры рядом. Мы – стандартные красавцы. Моё дело кобелье, а она была не против. Под наблюдением вожатых, конечно. Вуайеризм циников унизителен, но что делать, если гормоны сильнее. Потом Герду увезли в отрядный питомник, но вскоре привезли обратно. Щенки или умерли, или Герда их зализала, или задавила. Как всё было – не знаю. Ещё злей стала красавица Герда.

Был период, когда у Герды не было кинолога, просто жила в своём вольере. Кормили её вожатые по очереди, на службу она не ходила. Инструктор предлагал отдать её Токотаку, после того как у него умерла Чара. Но начальник заставы запретил: боялся, что Токотак из Герды сделал бы добрую и послушную собаку.

Во сне приснились суки, наши девочки: Герда, Чара, Джильда и Скобка.

В дороге – день 4

Моё открытие: если полизать морозное окно тамбура, в нём появляется прозрачное окошко. И пить хочется меньше. Чуга, конечно, воду мне оставляет, но за ночь она замерзает. Грызть лёд трудно, не налижешься. За окошечком всё бежит, когда мы не стоим. Почти как на машине в кузове – я стою, а мир кругом гонит мне навстречу много-много воздуха. Запахи появляются и быстро улетают. Эйфория, кайф от быстрой смены запахов. То, что впереди, пахнет сейчас. У того, что впереди, у будущего всегда есть запах, но его я чую сейчас. Значит, будущее всегда здесь и сейчас.

***

Вулкана опять вспомнил. Его конфуз. Со мной такого безобразия не случалось. Поехали они дозором на шестьдесятшестой (ГАЗ-66) на дальний фланг МЗП, КСП и систему проверить. Наряд в кабине поместился, Вулкан один в открытом кузове. Ловит набегающий воздух, хватает близкие ветки. Одну речку проезжали вброд под раскидистыми ивами. Инструктор глядел на МЗП поперёк речки, КСП и систему (колючую проволоку на столбах), изредка на пса посматривал. Однажды обернулся – нет Вулкана в кузове. Послушный, никогда без команды не спрыгивает и любит покататься. Где он? Развернулись и поехали искать пса.

Оказалось.

Вулкан над бродом подпрыгнул в кузове, ухватился зубами за толстую ветку и остался висеть над водой. Так и висел бы, пока бы не подъехали, за хвост и лапы пса в кузов не стряхнули и поехали дальше.

***

Попить захотелось. Полизал лёд в миске – попозже Чуга воды принесёт.

Приходили несколько раз Чуга с проводницей. Она выпускала нас погулять, брала уголь и смотрела на меня уважением:

– Хорошо собачка уголь охраняет! Красавчик! Умный, наверное? А у нас дома дворняжка Озик – бестолочь и тиран.

Нда, знакомые слова. Не люблю их. А надушилась-то, как парфюмерный магазин. Или как Клеопатра, спешащая на свидание с Марком Антонием. Аносмия или дизосмия у неё что ли? А я весь углём пропах как террикон какой-то. Отряхнусь, но пыль опять на меня садится. Уголь пахнет будущим дымом, ту бишь парфюмерией. Слова per fumos – «через дым» – у римлян означали воскурение, уносящее запах жертвы в небеса к богам. Главное в религиозности – чувства, значит, запах.

В религиях аромат нужен для обострения религиозных чувств. Он даёт возможность пообщаться с находящимися наверху – в голове или ещё где-то – богами. Людские боги питаются запахом. Невидимые духи питаются невидимым. ДухИ и дУхи. ДУхи и дым. Огонь и дым. Жизнь и её след.

А я люблю настоящую пищу. Кусочек курицы и кости проводница через Чугу передала мне. Потерплю её уголь и её парфюмерию. Или она меня терпит. От вкусных запахов только слюни текут.

Эмоции всегда выражаются изменением запаха. Слова имеют свой запах, если произносятся с чувством. Некоторые фразы быстро переводятся на понятный мне язык, некоторые вообще непонятны. Например, логика не пахнет ничем. Сократ и Ницше хотели жить без запахов, прямо платоны какие-то. Пока ни у кого не получилось быть абсолютно чистым.

***

Приходили вчерашние гостьи с Чугой. Сегодня внимательнее их разглядел. Облако из запахов и феромонов – это и есть аура любого существа.

У живых существ, можно сказать и так, ароматических аур несколько. У всех собак нашей псарни есть свой индивидуальный запах и общий для всех запах псарни. У всех собачников нашей псарни есть свой индивидуальный запах и общий для всех запах псарни. Это – СВОИ. У всех солдат заставы есть свой индивидуальный запах и общий для всех запах казармы. Это тоже – свои, но уже поменьше – они всегда ходят младшими наряда. Офицеры не спят в казарме, поэтому они получужие, полутерпимые. Все остальные – ЧУЖИЕ, «чижики» – их рвать и трепать, рвать и загрызать. Чуга учит меня сдерживаться, всё время повторяет:

– Свои это, свои «совы». Не трогать! «Совы» это, «совы»!

Намордник с меня снимает только во время еды, питья и когда мы вместе.

Люди какие-то коротконосые, очень плохо чуют. Но сейчас, похоже, Чуга нюх потерял.

***

Экзистенция собаки – быть собакой. Чтобы собака чувствовала себя настоящей собакой, она должна быть с человеком, с хозяином, с сэнсэем, с барином, с эсквайром, с сёгуном или паханом. Знающий человеческую речь и человеческие руки никогда их не забудет. Ни плохое, ни хорошее.