Рекламная пауза
Шрифт:
– Марианна, давай забудем этот разговор, – Адела попыталась сгладить разгоревшийся конфликт, – не было никакого Витаса и вообще ничего. Мы ведь лучшие подруги, и не имеет значения…
– Нет, – жестко перебила ее Марианна, – никакие мы не подруги! Я всегда тебе завидовала и больше так жить не хочу! Жри свои овощи, занимайся йогой, живи в элитной квартире, купленной на папочкины деньги, и больше не мелькай у меня перед глазами! Видеть тебя не могу, стерва!
Марианна вскочила и пулей вылетела из квартиры, громко хлопнув дверью. Щелкнули автоматические датчики электронного замка, и Адела осталась в полном одиночестве. В груди болело так сильно, словно ее только что ранили ножом, каждый новый вдох давался с трудом.
Адела сползла с барного стула на ковер, прислонилась спиной к дивану и поджала ноги. Марианна только что вылила на нее ушат грязи, и за что? Они ведь дружили с первого курса, несколько лет жили в одной комнате, одалживали друг у друга вещи на свидания, ходили вместе по клубам и готовились к экзаменам… Марианна была больше, чем просто подруга, скорее, как сестра… А в итоге все оказалось обманом. И зачем она предметно лезла в постель к каждому парню Аделы? Самоутверждение? Месть? Но за что? В конце концов, Адела не виновата, что отец помог с жильем, а у Марианны из родственников только одна полубезумная мать. Тем более она несколько раз предлагала подруге жить вместе, но та предпочла заниматься проституцией, чтобы купить собственную квартиру.
Слезы катились по щекам Аделы, но не из-за мерзкого красавчика Витаса и двух других непонятных мужиков, которые с радостью ей изменяли. Она оплакивала крах своей дружбы, ведь до недавнего времени Марианна была ее единственным самым близким человеком.
С девчонками из школы она прекратила общение, когда покинула родительский дом: слишком разными стали интересы и жизненный уровень. Бывшие подружки учиться не хотели, книжек не читали, зато с удовольствием меняли парней и тусили в местных барах. Сейчас многие работали на овощной базе или продавщицами в магазине. У каждой за плечами был болезненный развод, маленькие дети и проблемы с новым сожителем.
На работе появились приятельницы, с которыми можно было выпить кофе в перерыве или сходить в кино. Но доверительных отношений ни с кем из них не сложилось, все были слишком заняты собственной жизнью и не горели желанием сближаться. Несмотря на многочисленное население, Мегаполис был городом одиночек. После напряженного рабочего дня каждый житель прятался в свою раковину, устав от бесконечной толпы на улицах, в метро и магазинах.
И вот теперь Адела осталась совершенно одна. Марианна четко дала понять, что продолжать отношения не намерена. Да и сама Адела вряд ли сможет общаться с ней как ни в чем не бывало.
Неожиданно перед глазами появилась башка Витаса. Точнее, рекламного агента в образе бывшего. Он ничего не говорил, просто улыбался своей мерзкой улыбкой. И чего она только нашла в этом придурке? Слащавый слизняк, а не мужик!
Голова выдержала паузу и принялась за старое:
– Посмотри на себя! Кому ты нужна? Неудачница! И лицо все опухло… Страдания тебя не красят!
– Так не смотри, – буркнула Адела, но слезы высохли.
Не будет она плакать из-за всяких предателей! И вообще, человек приходит в этот мир совершенно один и уходит тоже в полном одиночестве. Ожидать, что кто-то разделит с тобой все тяготы на жизненном пути, было бы верхом наивности. Если уж родителям она не особенно нужна, чего ожидать от остальных… Хотя нет, отцу, наверное, нужна…
Словно услышав ее мысли, голова заговорила совершенно по-другому, при этом изменив внешность на пожилого психотерпевта, к которому девушка ходила полгода назад в рамках обязательной диспансеризации. Мужик оказался грамотным и даже дал ей несколько дельных советов касательно работы. Правда, никакие личные вопросы она с ним не обсуждала.
– Или ты думаешь, что отец тобой гордится? Ошибаешься. То, что он вложил деньги в твое образование и даже купил квартиру, еще ни о чем не говорит. Он тебя совершенно не любит, просто выполняет родительский долг. Ты знаешь, что у него был ребенок в новой семье, любимый сын? Мальчик погиб в тот год, когда ты окончила школу. Чтобы хоть как-то унять душевную боль, он вспомнил о тебе. И все, что он делал, – попытка заменить сына, смягчить собственную потерю. Но ты – это не он… – шелестела голова. При этом взгляд доктора был участливый, понимающий, как у живого человека.
Конец ознакомительного фрагмента.