Чтение онлайн

– Здесь мы расстанемся, – сказала Алиса.

– А ты не могла бы проводить нас до Прибалтийской зоны? Мы хорошо заплатим.

– Я не знаю тайных маршрутов, – покачала головой Алиса. – А просто еще один человек в группе – это лишнее внимание. Оно вам ни к чему.

– Но твой опыт в таких делах…

– Мой опыт заключается в терпении и осторожности. Не доверяйте никому и ничему.

Тогда, может быть, уцелеете… И, знаете… – Алиса помедлила, что-то взвешивая в уме. – Если проползете по дамбе и доберетесь до Кронштадтского конгломерата – найдите такого Строганова Аркадия, дай бог памяти, Борисовича. Его еще сталкером кличут, не знаю, что это значит.

– Он тоже контрабандист?

– Он – старый маразматик. Но, говорят, сумел удрать из Украинской сырьевой зоны.

Антон недоверчиво покосился на нее. Сырьевые зоны в силу своей специфики были закрытыми территориями. Они не имели прав на экономическую или промышленную деятельность, а потому не нуждались в тесных контактах с другими зонами. К тому же специфика поставок сырья не предусматривала конкурентную борьбу и прочие сложности современного бизнеса. Природный газ и жидкости перекачивались по подземным трубопроводам; уголь, руда, лес и тому подобное вывозилось железнодорожными составами. Прокладка нового трубопровода или железной дороги требовали колоссальных затрат, что, понятное дело, было совершенно не рентабельно и полностью исключало смену покупателя. Разумеется, жрецы Маммоны тщательно следили, чтобы локальная монополия никому не ударила в голову и сырье реализовывалось по справедливым ценам. В таких условиях внешнеторговая деятельность сырьевой зоны сводилась к минимуму: контролю за поставками и закупке необходимых товаров, с чем вполне успешно справлялись две-три управляющие компании, расположенные в одной из ближайших экономических зон.

Население занималось обслуживанием добывающего оборудования и поддержанием внутренней инфраструктуры, и, в силу узкой специализации, их труд не был востребован в других зонах.

К сожалению, некоторых авантюристов это не останавливало. Они добывали разрешение, бросали работу и перебирались в более развитые зоны, но, обладая низким уровнем образования и невостребованной специальностью, не могли полностью реализовать себя и соответствовать высоким стандартам современного высокотехнологичного общества. Лишь единицам удавалось поспеть за стремительной поступью прогресса, остальные безнадежно отставали и деградировали, а когда государству надоедало нянчиться с очередными неудачниками, деклассировались и пополняли ряды электов. Нельзя сказать, чтобы жрецы Маммоны взирали равнодушно, как ценные для добывающей отрасли специалисты добывали себе хлеб насущный, роясь в помойках где-то на задворках цивилизации. Мигрантов отыскивали и возвращали туда, где они могли найти себе достойную работу. Храмы усилили пропаганду проживания по месту рождения, попутно культивируя в прихожанах соответствующие моральные ценности. Когда и этого оказалось не достаточно, жрецы ради спасения людей не побоялись пойти на непопулярные меры: все разрешения на миграцию отменялись, а границы сырьевых зон, и ранее надежно закрытые, были полностью перекрыты войсками, оснащенными самым современным оборудованием: не то что мышь, таракан незамеченным не проползет. Одно время в экономических зонах даже бытовала поговорка об абсолютно безвыходной ситуации: "как в сырьевой зоне родился", но жрецы запретили употреблять ее как не политкорректную.

Этим и объяснялось удивление Антона. Человек, покинувший сырьевую зону без разрешения властей, должен был быть суперменом из лучшего шпионского боевика.

– Говорят, он через чумную зону прошел, – пояснила Алиса.

– Ну, тогда точно врут, – вздохнул Антон.

– А если нет? – с надеждой спросила Елена.

Антон недовольно посмотрел на нее. Мало ей неприятностей?! И так вляпались, что хоть действительно прямиком в чумную зону!

– Извини, – уловив его настроение, сказала Елена. – Это я не подумала.

– Не подумала она, – проворчал Антон.

– А что вы теряете? – тоном профессиональной искусительницы поинтересовалась Алиса.

– А что мы получаем? – равнодушно возразил Антон.

– Шанс. Не так уж мало.

– Но и не так уж много.

– Конечно. Решать, разумеется, вам. Желаю удачи.

– Спасибо, – тихо сказала Елена.

Антон хмуро кивнул. Алиса встала, отряхнула комбинезон и ушла быстрым пружинящим шагом. Антон с Еленой молча смотрели как она удаляется. Никто не произнес ни слова. Над головой противно жужжала мошкара. По небу неспешно плыли облака, меж ними деловито пробирался тупоносый пассажирский гравиплан. Антон бездумно проводил его взглядом, потом уставился в одну точку и задумался ни о чем.

– Может, все-таки попробуем, – робко попросила Елена.

– Чтобы попробовать, надо добраться до Кронштадтского конгломерата, – безразличным тоном напомнил Антон. – Есть предложения, как это сделать?

Елена замолчала. Антон сорвал чахлую травинку, повертел в руках, потом с остервенением порвал.

– Она ни в чем не виновата, – тихо заметила Елена.

– Наверное… Как думаешь, этого Георгия уже арестовали? – спросил Антон.

– Не знаю. А что?

– Возможно, он сможет переправить нас. Если, конечно, не сильно обиделся, что мы слиняли.

– Да он вроде не обидчивый, – припомнила Елена. – Погоди… Ты же сам говорил про испорченную деталь, про упаковку…

– Говорил, – признал Антон. – Но обстоятельства изменились. Алиса права, нам нужно найти этого Строганова. А там, кто знает, возможно, обстоятельства поменяются еще раз.

– Звучит заманчиво. Так я позвоню ему?

Елена не успела поднять руку, как Антон накрыл ее нанокомпьютер ладонью.

– Не спеши. Забыла про контроль эфирных сообщений?

– Ой! А что же делать?

Антон задумчиво почесал подбородок. Знать бы наверняка, какими возможностями располагает полиция Понимания. Георгий упоминал, что у него есть защищенный канал, но насколько он защищен и как до него достучаться – неизвестно. Придется рискнуть. Надеясь, что он не совершает кощунство, Антон мысленно вознес молитву Маммоне с просьбой благословить очередную авантюру и дал клятву кинуть Непонимающих при первой же возможности.

– Позвони ему, и сразу сбрось звонок, – сказал Антон. – Пустое сообщение вряд ли заинтересует дежурного клерка, а Георгий будет знать, что мы его ищем.

– А потом?

– Потом будем ждать.

Ожидание затянулось. Начал накрапывать мелкий дождик. Относительно чистый, нанокомпьютер Антона присвоил ему всего второй уровень. Елена без спроса взяла и раскрыла зонтик, накрыв их невидимым полем. Капельки дождя разбивались о него вдрызг, исчезая в микроскопических радужных взрывах. Так и жизнь человеческая.

Летит себе сквозь мутную атмосферу мироздания, где-то сверкнет на солнце, где-то помрачнеет в тени, а кто-то тем временем уже раскрывает свой зонтик. Потом – бац!

И останется от нее едва заметная клякса, да и та полностью растает за два-три обновления силового поля. Была капля, и нет капли. Был человек, и нет человека.

Часа через три нанокомпьютер Елены осторожной вибрацией рискнул потревожить впавшую в тоскливую задумчивость хозяйку. Та машинально кивнула, соглашаясь ответить на вызов. Нанокомпьютер сам перевел прием в голографический режим, но вместо ожидаемого блондина в воздухе отрисовалась угловатая черная голова со смазанными чертами, и почему-то рогатая.

– Антон, нас зовут сдаваться, – без всякого выражения сообщила Елена.

– Я бы так не сказал, – раздался в ответ бодрый голос Георгия. – Где-то даже наоборот… Мой пси-анализатор показывает, что вы все еще свободны, или считаете себя таковыми.

– Скорее первое, чем второе, – с кривой усмешкой сообщил Антон.

– Ну, второе поправимо, – оптимистично заметил Георгий. – Да и вообще, с вашим-то умением вовремя сматываться, впадать в уныние – это грех.

– Послушайте, – начал Антон. – Я очень извиняюсь за наш поспешный отъезд, но…