Чтение онлайн

– Мы ничего не имеем против этого. Все в порядке. И этого вполне достаточно, чтобы отправить в преисподнюю Теда и его богатого друга.

Женщина раскрыла сумку и вынула из нее около дюжины исписанных на машине листов, грязных и смятых.

– Поглядите прежде всего на это, - предложила она мне. Это текст речи, которую Тед должен был произнести в марте на народном собрании в Ливерпуле.

– В Ливерпуле, - повторил я, рассчитывая получить дальнейшее объяснение.

– На собрании, предназначенном для того, чтобы решить, должны ли портовые рабочие организовывать забастовку.

Я пробежал исписанные листы. Это было пламенное воззвание, обращенное к рабочим в порту и верфи и союзу моряков, принять участие в крупной забастовке. Им обещалась поддержка горняков и железнодорожников и падение существующей власти в течение ближайших шести недель. Воззвание кончалось громкими революционными фразами, и на последнем листе находились подписи известных лидеров рабочей партии.

– Эта речь, - медленно сказал я. Мне все еще неясно было, в чем дело.

– Понятно, никогда не была произнесена, - прервал меня мужчина.
– Это вы и без нас знаете. Тед приехал в Ливерпуль и вел себя там смирно, как овечка. Он стоял на трибуне и уверял рабочих, что данный момент самый неподходящий для забастовки. Мало того, он убедил их согласиться на условия предпринимателей.

– Так, - осторожно произнес я, - а теперь...

– Вот, - торжествующе прервала меня женщина, - вот письмо, которое лорд Киндерсли передал в тот вечер в Ливерпуле Теду.

Я прочел письмо, отправленное в тот вечер с Соут-Аудлей-стрит, из которого выяснилось, что Тед - мистер Эдвард Рендаль, теперешний лидер рабочей партии и депутат нижней палаты.

"Дорогой мистер Рендаль!

Я надеюсь, что это письмо, которое я отсылаю вам с курьером, прибудет к вам до того, как вы выступите перед собранием. В настоящий момент обсуждение конфликтов не может быть представлено на рассмотрение Союза судовладельцев, но, подтверждая недавно заключенную с вами сделку, сэр Филипп Ричардсон и я готовы передать вам завтра для вашей партии 50 000 фунтов при условии, что назначенная на завтра забастовка не состоится.

Преданный вам

Джоффрей Киндерсли.

P.S. В наших общих интересах желательно это письмо немедленно уничтожить".

Теперь мне все было ясно. Я начал даже тревожиться, не взял ли я чересчур мало денег.

– Я хотел бы знать, почему ваш муж не последовал совету лорда Киндерсли и не уничтожил письмо?

Женщина рассмеялась. Хитрость и самодовольство отразилось на ее лице.

– Он требовал этого от меня. И даже воображает, что я порвала письмо на его глазах. В действительности же я разорвала совсем другое, не имеющее никакого значения письмо, так как это случилось как раз в тот день, когда у меня возникли подозрения против Теда.

– Это ты здорово обстряпала, - похвалили ее мужчина, одобрительно улыбаясь.
– Ты сыграла с Тедом славную штуку, Лизи.

– Поделом ему, - сказала женщина и, поглядев в зеркало, поправила прическу.

На мгновение наступила тишина. Мужчина подвинул свое кресло ближе к столу.

– Итак, мистер Мартин, или как там еще вас зовут, давайте покончим с этим делом, - сказал он, стараясь принять тон делового человека.
– Вы получаете копию речи, которую Тед Рендаль должен был по постановлению партии произнести в Ливерпуле. Вы получаете также письмо лорда Киндерсли, точно объясняющее, почему эта речь не была произнесена и, - продолжал он, стуча кулаком по столу, - я расскажу вам, что Тед на другой же день в 6 часов вечера получил эти деньги в клубе национал-либералов и на следующее же утро поместил их на свое имя в пяти различных банках. Названия банков помечены карандашом на оборотной стороне письма лорда Киндерсли.

– А когда я просила его выплачивать мне ежегодно 100 фунтов, чтобы иметь возможность вести сносную жизнь, он вернул мне мое письмо через своего поверенного без ответа, - сказала мне жена Рендаля, покраснев от возмущения.

Я откинулся поудобнее на спинку кресла.

– Предположим, что мы придем к соглашению, и вы передадите мне документы - что я, по-вашему, стану с ними делать?

– Все, что вам угодно, лишь бы вы хорошо уплатили, - откровенно ответила женщина.

– Мы отлично знаем, по чьему поручению вы действуете, - вставил Джим, ухмыляясь:

– Я думаю, что в ближайшее время эти документы будут в руках Чарли Пэйтона, если только мы придем к соглашению.

– Вы не ставите никаких условий?
– спросил я.

– Нет. Я навсегда покончила с Тедом. Он подлец. По мне, вы можете опубликовать всю эту историю в "Дэйли Мэйл".

– В таком случае поговорим о цене.

Румянец исчез с их лиц. В глазах загорелась жадность. Они боялись продешевить и не решались просить слишком много, чтобы не отпугнуть меня.

– Эти бумаги представляют громадную ценность для Теда, - пробормотала женщина.

– Но вы продаете их не ему.

– Конечно. Но вы, сэр Мартин, получите за них 1000 фунтов.

Не говоря ни слова, я отсчитал кредитки и спрятал документы. Мужчина и женщина, по-видимому, не ожидали столь быстрого исхода дела. Она засовывала деньги в свою сумочку. Когда я встал, чтобы проститься с ними, я увидел у входа человека средних лет, растерянно наблюдавшего за нами. Я тотчас же понял, что это тот человек, чье место я добровольно занял.

– Я думаю, мы покончили, и надеюсь, что и вы удовлетворены, - сказал я.
– Простите, но я должен вас сейчас же покинуть, меня ждут.

Женщина судорожно сжала сумочку левой рукой и протянула мне правую.

– Должна признаться, что вы настоящий джентльмен, мистер, мистер - как вы назвали себя?

– Имя не имеет отношения к делу. Доброй ночи! Желаю счастья! прибавил я, удаляясь.

На улице накрапывал дождь, но я пошел пешком, так как вдруг ощутил сильную потребность подышать свежим воздухом. Атмосфера помещения, из которого я только что вышел, характер моих гостей и подлость совершенной мною сделки наполнили меня отвращением. Потом я потихоньку рассмеялся; это было совершенно аморальным явлением: я, известный преступник, преследуемый полицией всего мира, испытывал отвращение к обыкновеннейшей сделке. Я грабил, не раздумывая, устранял всех, кто становился на моей дороге, но шантажом я никогда не занимался. Я утешал себя тем, что неприятнейшая часть дела уже закончена. Что же касается последующего, то я рассчитывал на свою жестокость и чувство юмора.

Впрочем, сидя в своей комнате за виски с содовой, я обдумывал дальнейший план действий.

Судьбы депутата Эдварда Рендаля и лорда Киндерсли были в моих руках. Попытка выжать из этих двух почтенных господ сумму, много раз превосходящую мою тысячу фунтов, неизбежно должна была закончиться удачей. В то время, как я курил, мне пришла в голову мысль, и прежде, чем лечь спать, я написал длинное письмо мистеру Юнгхэзбэнду.

На следующее утро я оставался в своем бюро в Хольборне до тех пор, пока мистер Юнгхэзбэнд не позвонил мне. Как обычно, он говорил со мной официальным тоном, словно я был одним из обычных почтенных клиентов. Но заметно было, что он очень встревожен.

– Я поступил точно по вашим указаниям, мистер Букрос, но сумма, которой вы рискуете оперировать, сильно изумила меня.

– Скажите точно, что вы предприняли?
– спросил я.

– Через посредничество разных маклеров я распродал 25000 акций пароходной компании Киндерсли, цена которых 6 фунтов за штуку. К счастью, пока не предвидится, чтобы эти акции поднялись в цене, поэтому мне удалось совершить эту сделку за 10 шиллингов с акции, что составляет 12500 фунтов.

– Отлично! Каков курс акций в настоящую минуту?