Чтение онлайн

Так вот. На базар, то есть на рынок, мы пошли, чтобы купить свежие овощи на борщ. Борщ из свежих овощей очень любила наша мама. Тем более, что она находилась в интересном положении, а в этом состоянии она могла хотеть все, что угодно, потому что беременным женщинам на юге ни в чем не отказывают. Отказ считается большим грехом. Еще мы, конечно, хотели купить фруктов, ведь в это время поспевают клубника, черешня, красная смородина. Что такое южный рынок, вы, наверное, представляете, потому что многие из вас, без сомнения, видели его своими глазами. А для тех, кто, к своему несчастью, на юге не был, постараюсь объяснить наглядно. Так вот: южный рынок – это огромные ряды фруктов, овощей, солений, сухофруктов, орехов и сладостей.

Глядя на это великолепие можно подумать, что на прилавках фрукты и ягоды раскладывал какой-то дизайнер. Здесь клубника лежала огромными горами, маня своим обалденным ароматом и красотой. Черешня трех видов – желтая, оранжевая и почти черная, величиной со средний грецкий орех. Она тоже лежала огромными горками на прилавках – ягодка к ягодке. В общем, от одного только вида этих рядов хотелось немедленно что-нибудь купить. Что касается солений, то их тут было море. На прилавках в специальных чашках были разложены маленькие огурчики на любой вкус: и кислые, и перченые. Квашеная капуста была вкусной и хрустящей. И еще соленые помидоры: красные и зеленые. А ещё… Впрочем, южный рынок можно описывать до бесконечности.

– Топочка! – позвала меня мама. («Топочкой» меня прозвали потому, что в совсем раннем детстве «топочками» я называла тапочки).

– Где ты, моя девочка, – вторил ей отчим.

– Опять, наверное, черешню тырит, – обронила, словно нечаянно, моя сестра.

– Как тырит? – изумленно спросила мама.

– Молча, – уже более уверенно ответила Юлька. – Тырит, строя при этом глазки продавцам.

– Нужно её немедленно найти, – сказала, волнуясь, мама.

– Людочка, не волнуйся, тебе нельзя, – сказал Витёк. –

– Сейчас я её найду.

Сказав это, он ушел, оставив маму и Юлю.

– И давно она этим занимается? – поинтересовалась мама.

– Чем? – словно не понимая, спросила моя сестра.

– Ну, ворует фрукты?

– Тырит, что ли?

– Да, ТЫРИТ, – вздохнув, ответила мама.

– Ну, с тех пор, как только вы стали разрешать ей ходить со мной за покупками, – сказала Юлька.

– А почему ты молчала, нам не говорила? Ведь это нехорошо, что Таира делает такие вещи.

– Знаю, что нехорошо, я её всегда ругала и перед тем, как идти в магазин, объясняла ей, что брать что-то в магазине без денег нельзя. В ответ она меня уверяла, что больше не будет. Честно говоря, Таира давно уже не поступала так, – стала оправдывать меня Юлька.

– Ладно, разберемся, – грустно сказала мама.

– Что-то мне нехорошо. Скорей бы они уже пришли, – сказала она, смотря по сторонам.

И тут мы с Витьком выплываем из-за угла, довольные такие, особенно я. В руках у меня два кулька, ну, такие, в которые раньше, в советское время, семечки насыпали. В одном кульке – черешня оранжевая и бордовая, на черенках. В другом – красная смородина на веточках, да такая крупная! Я была довольна. Позади меня шагал отчим.

– Ну, наконец-то, доченька, где ты была? Откуда у тебя ягодки, – строго спросила мама.

– Людочка, дома поговорим, – остановил ее Витёк.

– Ну что, девчонки, пошли дальше?

И мы двинулись дальше по рынку, по пути покупая овощи, фрукты и соления.

– Ой, арбузы! – вскрикнула Юлька. – Мамочка, давайте купим один маленький арбузик, – умоляюще просила моя сестра.

– Нет, доченька, пока мы арбузы покупать не будем, – ответила мама.

– А почему? Дорого, что ли? – спросила я с полным ртом смородины, при этом протягивая пакетик с черешней Юле.

– Да нет, не дорого, просто сейчас они невкусные, – ответила мама.

– Мы лучше купим вам других фруктов.

Мы продолжали продвигаться по рынку. Витёк то и дело бегал от нас к машине с полными пакетами покупок. Накупили всего. Я, как всегда, выпросила алычи, сладкой колбаски (это нанизанные на нитки орехи и опущенные несколько раз в жидкость из виноградного сока, меда и крахмала. Потом все это застывает и получается вкуснятина). И еще пастилы из алычи мне тоже купили. Радости моей не было предела.

Сделав все покупки, мы вернулись домой. Жили мы тогда в кирпичном девятиэтажном доме: на втором этаже в двухкомнатной квартире.

Как и у многих в то время, у нас была стандартная квартира, состоящая из двух комнат: одной большой и одной маленькой. С ними соседствовали: небольшая кухня, совмещенный санузел и маленькая прихожая. Да еще застекленный балкон. Маленькая комната принадлежала мне и Юле, то есть, была детской, а большая служила гостиной и одновременно была спальней для мамы с Витьком.

В нашей комнате стояли две полутороспальные деревянные кровати с темными полированными спинками, письменный стол со стулом и небольшой платяной шкаф. Больше сюда ничего не входило.

В большой комнате у нас стояли: кровать родителей, мягкая мебель (диван и два кресла, обитые зелено-черным гобеленом), два серванта, журнальный столик, обеденный стол и четыре стула. И ещё, естественно, черно-белый ламповый телевизор на ножках. Большая комната действительно была большой. Она делилась на три условных сектора – спальню, гостиную и обеденную зону. Хоть и не было перегородок, они смотрелись как небольшие помещения, не зависящие друг от друга и не мешающие друг другу.

А вот кухонька была небольшой. В ней с трудом умещалась кухонная мебель: мойка, два навесных шкафа, столешница, крошечный столик с четырьмя табуретами. Вся эта мебель была покрыта белым пластиком. В те годы мебель с такой отделкой считалась шикарной, и достать ее могли далеко не все. Еще сюда был каким-то образом втиснут маленький холодильник «Саратов» и газовая плита. Как я уже упоминала, санузел был совмещенным. Здесь было как у всех: белый унитаз, белая чугунная ванна, белая керамическая раковина со смесителем и большим зеркалом над ней. Здесь же на стенке висел небольшой пластиковый шкаф со всякой всячиной – шампунями, зубными щетками, кремами и тому подобной ерундой. А ещё прямо над ванной висела газовая колонка. Это было довольно-таки удобно: то есть горячую воду можно было включить в любой момент, когда захочешь. Стоило только чиркнуть спичкой и включить подачу газа.

Вода моментально нагревалась, и ты получал горячую воду ровно в том количестве, которое было надо. Но был в этом всём и большой минус. Минус составляла опасность, которая могла даже стоить жизни. Она заключалась в том, что принимая ванну или душ при включенной колонке, можно было нечаянно потушить огонь, а подача газа при этом не прекращалась. Так что, конец мог быть достаточно плачевным.

Что касается прихожей, то она тоже была маленькой и узкой. Небольшое трюмо, настенная вешалка для верхней одежды и маленький шкафчик для обуви занимали, практически, все пространство, оставляя место лишь для одного человека. Максимум – двух, при условии, что они там просто стоят.

И еще у нас был застекленный балкончик, где Витёк собственноручно сделал для нас небольшой столик, за которым мы в теплое время года кушали.

Так и в тот день, двадцатого мая тысяча девятьсот семьдесят шестого года, мы тоже сели обедать на нашем уютном балкончике. Мама приготовила борщ, сделала салатик из свежих помидоров и огурцов, нарезала колбаски вареной и копченой (колбасу с Юлькой мы всегда обожали).

– Девочки! – крикнула мама из кухни.

Я тут же выбежала из детской, прервав свое любимое занятие – нанесение макияжа очередной кукле. (Макияж потом без труда стирался, благо игрушки у нас были, в основном, импортные и, соответственно, хорошего для того времени качества. Не то, что наши, некоторые из которых до того нелепые, что их страшно было брать в руки).