Чтение онлайн

Закрытие «Сети информирования о культах» и, особенно, публикация её документов, подорвало репутацию антикультового движения в целом в глазах американской общественности, и так не высокую после разоблачений предшествовавших лет. Раскрытие неблаговидных дел бизнеса «Сети информирования о культах», построенного на похищениях и насильственном изменении религиозных убеждений, также показало, что противопоставление «консультирования о выходе» и «депрограммирования» — часто не более чем декларация, или, элемент «контрпропаганды».

Однако разработанные в США методики антикультового движения, а также уцелевшие финансовые средства не исчезли бесследно, а были использованы для поддержки родственных организаций в Западной Европе и России.

Как свидетельствует опыт, размах антикультового движения зависит от активности традиционных религий и степени секуляризации общества. Чем активнее и динамичнее традиционные религии, тем меньше их озабоченность деятельностью новых религий и их поддержка антикультового движения. И наоборот, чем пассивнее традиционные конфессии, тем большую ставку они делают на антикультовые организации. Например, протестанты США терпимее к новым религиозным движениям, нежели протестанты Германии, где антикультовое движение находится на подъёме.

Второй важный фактор, влияющий на прочность позиций антикультовых движений, — это степень секуляризации общества. Для новых религиозных движений, как правило, характерна высокая убеждённость и религиозная активность рядовых верующих, их стремление посвятить все силы служению Богу и своей общине, радикально изменить жизнь в соответствии с исповедуемыми идеалами. В обществе, где религиозность высока и в традиционных религиях также немало убеждённых и искренних верующих, подобная особенность новых религиозных движений не воспринимается как патология. В тех же странах, где, как и в России, уровень религиозности сравнительно невысок, а в традиционных религиях много номинальных верующих, секуляризированное общество склонно воспринимать энтузиазм последователей новых религиозных движений как фанатизм и чуть ли не как психическое расстройство.

Наибольшее влияние в Западной Европе антикультизм приобрёл во Франции, стране, где светскость является своего символом веры и краеугольным камнем общественного устройства. Именно во Франции в 2000 г. принят специальный закон об уголовной ответственности за «манипулирование сознанием», направленный на борьбу с сектами и «психокультами», при Правительстве действует Межведомственная комиссия по делам сект и психогрупп (в сми её называют также «Межминистерской комиссией по борьбе против сектантских злоупотреблений», сокращенно MIVILUDES).

По сообщениям прессы, к борьбе с сектами подключились французские спецслужбы. Как сообщила «Независимая газета», французский президент Николя Саркози заявил в одном из своих выступлений, что «сектантская деятельность неприемлема и недопустима во Франции, и поэтому следует проявлять больше твёрдости и решительности в борьбе с нею. С этой целью он потребовал повысить эффективность работы действующей при правительстве страны межведомственной комиссии по делам сект и психогрупп. Президент Франции дал указание Дирекции по наблюдению за территорией (службе контрразведки) активизировать контроль за деятельностью саентологов. Особое внимание эта спецслужба должна уделить недопущению возможных попыток саентологов проникнуть и подчинить своему влиянию крупные промышленные компании Франции. По информации газеты «Le Figaro», помимо DST наблюдением за саентологами поручено заниматься и Службе общего осведомления. Активное противостояние международной сетевой структуры, каковой по сути и является Церковь Саентологии, и правоохранительной системы Франции ещё не закончено» [5] .

В СССР все значимые вопросы государственно-конфессиональных отношений решались ЦК КПСС, КГБ СССР, Советом по делам религий. Для антикультового движения как некоей общественной инициативы не было почвы. Впрочем, были идеи и настроения, которые оказались «созвучны» антикультистским представлениям. В частности, многие ответственные партийные работники аппарата ЦК КПСС и местных партийных органов считали, что всякая религия — реакционная сила, но особо опасны секты. В 70-80-е годы в качестве чрезвычайной угрозы воспринимались новые религиозные движения, в появлении их последователей в СССР видели «идеологическую диверсию мирового империализма и западных спецслужб».

В Российской Федерации антикультизм стал активно проявляться уже в начале 90-х годов. Первоначально в критике зарубежных миссионеров, сект и новых религиозных движений активное участие принимали российские протестанты. Их руководители надеялись, что, участвуя в подписании соответствующих «антисектантских» деклараций, они наглядно продемонстрируют, что сами «сектантами» не являются.

Одной из первых книг, написанных с антикультистских позиций и вышедших на русском языке тиражом свыше 500 тысяч экземпляров, стала книга Джоша Макдауэлла и Дона Стюарта «Обманщики. Во что верят приверженцы культов. Как они заманивают последователей», выпущенная издательством «Протестант» в 1993 г.

Известный протестантский проповедник Джош Макдауэлл работал и в России. Он и некоторые другие протестантские деятели надеялись, что Православная Церковь позитивно отнесётся к ним и к их сочинениям, нацеленным на критику «сект», однако на деле получилось иначе. Когда 3 февраля 1997 г. представители протестантской миссии «Новая жизнь» вместе с Джошом Макдауэллом привезли в одну из школ посёлка Семхоз Сергиево-Посадского района Московской области 350 детских Библий и 620 книг самого Д. Макдауэлла, их не допустили к учащимся, а литературу сожгли в котельной школы. Это было сделано, как писали средства массовой информации, по указанию православных священнослужителей.

Уместно вспомнить русскую пословицу «не рой другому яму — сам в неё попадёшь». Схожая мысль есть и в Библии: «Итак во всём, как хотите, чтобы с вами поступали люди, так поступайте и вы с ними; ибо в этом закон и пророки» (Евангелие от Матфея, 7:12).

Наивными оказались надежды некоторых руководителей российских протестантов, что они заслужат доверие и поддержку Русской Православной Церкви, если будут участвовать в борьбе с так называемыми «тоталитарными сектами». Этот расчёт обернулся просчётом. С течением времени именно протестанты превратились в России в главную мишень антикультистов.

Причина этого очевидна — динамичное развитие протестантизма в посткоммунистической России вызвало ответную реакцию.

Влияние антикультистских взглядов постепенно усиливалось во властных структурах. Лоббирование антикультистского движения в значительной степени привело к принципиальному решению переработать Закон Российской Федерации «О свободе вероисповеданий» (1990), значительно ужесточив его по отношению к «сектам» и новым религиозным движениям.

Работа над текстом нового законопроекта велась в обстановке нагнетания «антисектантской» истерии.

Так, в 1996 году в Государственной Думе было принято постановление от 15 декабря 1996 г. «Об опасных последствиях воздействия некоторых религиозных организаций на здоровье общества, семьи, граждан в России», а также вышел аналитический вестник [6] , содержащий квинтэссенцию антикультистских" стереотипов.

В рабочую группу, разрабатывавшую и обсуждавшую в 1996-1997 гг. законопроект о внесении изменений в принятый в 1990 г. Закон Российской Федерации «О свободе вероисповеданий» [7] , также вошли представители «Комитета по спасению молодёжи от тоталитарных сект». Их предложения внимательно рассматривались, многие вошли в законопроект.