Чтение онлайн

Исповедь в первые века не имела строго последования, как и другие таинства. В разных Церквях встречались разные практики, связанные с местными обычаями. Но уже тогда можно было выделить несколько основных компонентов, встречавшихся почти повсеместно. Среди них, прежде всего, нужно отметить личную исповедь перед пастырем или епископом и исповедь перед всей церковной общиной, которая практиковалась вплоть до конца IV в., когда константинопольский патриарх Нектарий отменил должность пресвитера-духовника, занимавшегося делами публичного покаяния [24] .

В Восточной церкви таинство исповеди тоже соблюдалась строго. Номоканон при Требнике 1662 г., воспрещая открывать тайну исповеди, грозит виновному тяжкой карой, указывая, что «сицевому надлежит ископати язык созади» [25] .

В Духовном регламенте 1721 г. предусматривалось весьма строгое наказание за открытие тайны исповеди, в то же время разрешалось ее разглашение по отношению к тем, кто замышляет государственное преступление [26] . Так, священнослужитель был обязан раскрывать тайну исповеди, если злоумышленники, «объявляя намеряемое зло, покажут себя, что не раскаиваются, но ставят себе в истину и намерения своего не отлагая, не яко грех исповедуют» [27] .

Полный православный богословский энциклопедический словарь начала ХХ в. также содержал в себе следующее указание: «Ныне все сказанное на исповеди сохраняется в тайне, за исключением таких случаев, когда сокрытие грозит опасностью монарху, императорскому дому или государству» [28] .

Основы социальной концепции РПЦ (раздел IХ) содержат в себе правила поведения в случае, если при исповеди священнослужитель узнает о готовящемся тяжком или особо тяжком преступлении против личности либо общественной безопасности: «Даже в целях помощи правоохранительным органам священнослужитель не может нарушать тайну исповеди. Священнослужитель призван проявлять особую пастырскую чуткость в случаях, когда на исповеди ему становится известно о готовящемся преступлении.

Без исключений и при любых обстоятельствах свято сохраняя тайну исповеди, пастырь одновременно обязан предпринять все возможные усилия для того, чтобы преступный умысел не осуществился. В первую очередь это касается опасности человекоубийства, особенно массовых жертв, возможных в случае совершения террористического акта или исполнения преступного приказа во время войны. Помня об одинаковой ценности души потенциального преступника и намеченной им жертвы, священнослужитель должен призвать исповедуемого к истинному покаянию, то есть к отречению от злого намерения. Если этот призыв не возымеет действия, пастырь может, заботясь о сохранности тайны имени исповедующегося и других обстоятельств, способных открыть его личность, предупредить тех, чьей жизни угрожает опасность. В трудных случаях священнослужителю надлежит обращаться к епархиальному архиерею» [29] .

Канонические предписания католической церкви также содержат строгие правила по этому поводу, устанавливая «печать молчания» – sigillum confessions. Так, каноны 983 и 984 Кодекса канонического права католической церкви гласят, что «тайна исповеди нерушима; поэтому духовнику строжайшим образом запрещается выдавать кающегося словами или каким-либо иным способом, и по какой бы то ни было причине. Хранить тайну обязан также и переводчик, если таковой наличествовал, и все прочие лица, тем или иным образом узнавшие о грехах из исповеди» [30] .

Канонические предписания других христианских конфессий таких предписаний не содержат. Однако указания, касающиеся тайны исповеди, присутствуют во внутренних установлениях протестантов.

Так, отец Реформации Мартин Лютер в середине XVI в. писал: «Пастор, перед которым я исповедовался в своих грехах частным порядком, должен хранить мою исповедь в строгой тайне» [31] .

Известные лютеранские богословы Н. Мюллер и Г. Крауз отмечают: «Пастор может столкнуться с довольно редкой дилеммой, когда ему приходится услышать исповедь во грехе, который в миру также является тяжким преступлением (таким, например, как изнасилование ребенка или убийство). Человека, кающегося в таком грехе, следует призывать сознаться в своем преступлении мирским властям, будучи уверенным в том, что Господь с ним ‹…›, даже если его ожидает наказание со стороны государства, учрежденного Богом для него. Пастор может предложить кающемуся человеку сопровождать его на этом труднейшем пути, укрепляя тем самым свое пасторское отношение и сохраняя конфиденциальность исповеди. Если все попытки убедить человека признаться в своем преступлении оказались тщетными, пастор может усомниться в том, была ли исповедь, которую он выслушал, истинным исповеданием пред Богом. В случае когда пастор чувствует, что он все же должен раскрыть услышанную информацию властям, ему следует сообщить о своем намерении исповедовавшемуся человеку, чтобы впоследствии его не обвиняли в том, что „ему, дескать, доверились, а он предал“. Пастор не может позволить себе стать соучастником преступления, покрывая его своим молчанием и, таким образом, бросая тень на Церковь, как на народ Божий» [32] .

Похожий, но не идентичный институт религиозной жизни имеется в иудаизме и носит название «виддуй».

Виддуй (иврит. «исповедание», «признание [вины]») в иудаизме – исповедь, признание в совершенном грехе, включающее покаяние и обет больше не грешить. Слово «виддуй» не встречается в Библии, или Танахе, однако оно является существительным от глагола «вида» («признавать», «проверять», «убеждаться в правильности»), который употребляется в Танахе. Термин «виддуй» впервые зафиксирован в древнейшей части Талмуда – Мишне (см.: Биккурим 2:2; Мегилла 2:5).

В Торе, или Пятикнижии Моисеевом, акт «виддуй» всегда предшествует обряду повинного жертвоприношения за грех – ашам; без этого считались недействительными раскаяние и жертва. В Танахе нет строго установленной формы виддуя, и содержащиеся в нем образцы признания в грехах всего народа или отдельных лиц отличаются чрезвычайной лапидарностью [33] .

Похожий институт имеется в исламе и носит название «тауба». Тауба – покаяние, мольба Аллаху о прощении грехов. О необходимости совершения покаяния говорится во многих аятах Корана и хадисах. Покаяние является обязательным (фард) действием после любого греха, которое совершается путем закрепления его в сердце и выражения языком. Покаяние, которое совершается часто, после каждого, пусть даже незначительного, греха называется тауба аль-истигфар. Покаяние в каком-либо грехе, которое совершается одновременно с намерением более не совершать его, называется тауба ан-насух [34] .

Говоря о профессиональной религиозной тайне, следует особо выделить отказ руководителей религиозных объединений предоставлять информацию, касающуюся внутренней жизни религиозных объединений.

Одним из этапов буддистского религиозного просвещения является «Благородный Восьмеричный Путь», который включает в себя принятие верующим этических норм и следование им, а именно: правильной речи, правильных действий и правильных средств. Эти правила являются нормами поведения, которые включают в себя также воздержание от раскрытия чужих тайн (воздержание от взятия того, что не дано)» [35] .

Так, требования территориальных управлений Министерства юстиции Российской Федерации о предоставлении списков участников религиозного объединения (с указанием ФИО, гражданства, даты рождения и адреса проживания); информации о месте, времени, целях и основном содержании молитвенных служений; молитвенном уединении Совета Церкви; межцерковных молитвах; переписке религиозных организаций с юридическими и физическими лицами, вызывают вполне обоснованное негодование многих священнослужителей, еще не забывших репрессии в отношении верующих в советский период [36] , и отказ в предоставлении подобных сведений.

Несмотря на то что данное правило не прописано во внутренних установлениях религиозных объединений, на практике оно имеет место быть, уходя своими корнями в глубину веков.

Многие наши соотечественники пережили страшные гонения за веру в советское атеистическое время. Тогда десятки тысяч верующих, включая священнослужителей были репрессированы, при этом некоторые из них были расстреляны.

Несмотря на то что времена репрессий давно прошли, пережитые страдания не могли не сказаться на внутренних установлениях религиозных объединений. В результате при требовании органов власти предоставить списки участников, как правило, руководители религиозных объединений отвечают отказом. Между тем на сегодняшний день данный отказ в большинстве случаев абсолютно правомочен с позиции действующего законодательства.