Чтение онлайн

Водный мир Тегид – это подводный Элизиум с традиционным котлом вдохновения, восстановления и плодородия, подобно котлу, связанному с водным миром в «Мабиногионе». «Разве мой престол не защищен от котла Кэрридвен?» – гласит строка в поэме «Талиесин», в то время как другая говорит о престоле, который был, вероятно, в Элизиуме подобен престолу самого Талиесина в Кэр-Сиди. Дальнейшие ссылки на связь Кэрридвен с поэзией показывают, что она, возможно, была обожествляема бардами, а ее котел был источником их вдохновения. Ее гнев на Гвиона, возможно, указывает на кельтский миф о воровстве элементов культуры из земли богов. Но котел прежде всего был связан с культом плодородия, и поэтому Кэрридвен, должно быть, некогда была богиней плодородия, которой позже, подобно Бригит, поклонялись барды. Возможно также, она была богиней зерна, поскольку она называется богиней пшеницы, и традиция связывает с нею свинью – распространенное воплощение духа зерна. Если бы эта традиция была истинной, то это был бы случай, подобный случаю с Деметрой и свиньей, животным воплощением духа зерна, связанного позже с антропоморфной богиней зерна.

Возможно, Талиесин был древним богом поэтического вдохновения, которого спутали с поэтом VI века с таким же именем, потому что этот хвастливый поэт отождествлял себя или отождествлялся другими бардами с богами. Он говорит о «прекрасном престоле, о власти вдохновенной, быстрой и настойчивой песни» в Кэр-Сиди, или Элизиуме, и, говоря от имени бога или отождествляясь с ним, описывает свое присутствие с Ллеу, Браном, Гвидионом и другими, а также о своем творчестве до того, как он стал бессмертным [17] . Он жил одновременно с Артуром, когда котел был захвачен из Аннвна, и основывал свои стихи на мифических превращениях и возрождении богов, рассказывал высокопарным языком о своих собственных многочисленных формах и перерождениях. Его утверждения похожи на утверждения шамана, который вошел в загробный мир и мог превращаться по желанию во что угодно. Перерождение Талиесина связано с обретением им вдохновения. Эти события появляются отдельно в истории о Фионне, который обрел свое вдохновение по случайности, а также, как считают, повторно родившись в облике Монгана. Это – мифы, распространенные в кельтском народе и применяемые в различных сочетаниях к выдающимся богам или героям. В поэме «Талиесин» показывается, что, возможно, было два бога или две мифические ипостаси единого Бога, позже объединившихся воедино. Он является сыном богини и живет на божественной земле, но он является также героем культуры. Возможно, эти мифы отражают вторжение культа бога в культ богини. Его верующие рассматривали его как ее сына, тогда как ее верующие отразили свою враждебность к новому богу в мифе о ее вражде к нему. Наконец, легенда о спасении поэта Талиесина от волн стала мифом о божественном брошенном ребенке, которого спас Элфин и который оказался бардом, когда нормальные младенцы еще просто лепетали.

Случайные и неясные упоминания о других членах этой группы проливают мало света на их функции, за исключением того, что Морвран, «морской ворон», описан в «Кулвихе» настолько уродливым и ужасным, что никто не посмел бы сразиться с ним в битве при Камлане. Возможно, это был бог войны, подобный богиням воронам-скальдам в Ирландии. О нем также говорят в «Триадах» как о «преграде резне» или «опоре сражения».

Если поразмыслить над всем этим, можно попытаться доказать, что персонажи из артуровского цикла являются древними богами бриттов, а эпизоды из фрагментов романов отражают события древней мифологии. Хотя некоторые из этих лиц, уже представленные в подлинных уэльских историях и поэмах или в «Истории» Джеффри, напоминают древних богов, романтичное представление о них в цикле настолько живописно, что ничего достоверного невозможно получить из них для понимания древней мифологии и древней религии. События, которые являются обычным руслом реальной жизни, как и романа, интерпретируются мифологически и никогда не бывает полностью очевидным, почему убийство одного героя другим должно означать завоевание «темного» божества солнечным героем, или почему захват героини одним рыцарем, когда она является возлюбленной другого рыцаря, должен обозначать то, что оно является богиней рассвета, разделяющей свое расположение то с богом Солнца, то с «темным» божеством. Или, если даже допустить истинность этого метода, какой свет проливает это на кельтскую религию?

Мы можем исходить из местной саге об Артуре, соединяющей древнего бриттского бога с историческим Артуром VI века. По-видимому, от этого произошел великий романтический цикл. В IX веке Ненний Артур был историческим военачальником, возможно графом Британии, но в упоминании о его охоте на Поркус Тройт (Porcus Troit) (Тврх Трвит) на какое-то мгновение появляются черты мифического Артура. Артур у Джеффри отличается от более позднего Артура из романа, и, возможно, частично он был рационализирован в саге, которая была либо недавнего происхождения, либо локального и неясного, поскольку об Артуре нет упоминания в «Мабиногионе» – факт, который показывает, что «в легендах о Гвидаде и Дифеде он не играл никакой роли», а также то, что Артур, бог или мифический герой, был также чисто локальным персонажем. У Джеффри Артур – это плод любви Игерны с Утером, кому Мерлин дал облик ее мужа. Артур побеждает многих воинов, а также гигантов, и его двор – это прибежище всех доблестных людей. Но наконец он был ранен соблазнителем его жены и был отнесен на остров Аваллон, где исцеляется от ран, и больше о нем ничего никогда не слышно. Некоторые из этих событий происходят также в историях о Фионне и Монгане, а истории таинственного рождения чудесного ребенка и его исчезновения в волшебной стране являются местными формами этой истории, распространенной у всех кельтов. Этот сюжет был приспособлен к истории местного бога или героя Артура, и это положило начало местной саге, к которой впоследствии были добавлены события из жизни исторического Артура. Эта сложная сага, должно быть, приобрела более широкую известность намного раньше романтичного цикла и позже заняла его место, как следует из чисто уэльских историй из «Кулвиха» и «Сна Ронабви». Персонажи (боги) «Мабиногиона» фигурируют в свите Артура, хотя он далек от того, чтобы быть Артуром из романов. Единичные ссылки на Артура встречаются также в уэльской литературе, и более ранней саге принадлежит Артур, который портит Элизиум своего котла в поэме «Талиесин». В «Триадах» наблюдается смешивание характерных черт исторического, из саг и более позднего романа об Артуре, но, возможно, в результате возрастающей популярности саги об Артуре он выглядел во многих «Триадах» как более выдающийся человек, чем те трое, кого они описывают. Артуровские топонимы в бриттском ареале являются скорее результатом популярности саги, чем известности позднего романтичного цикла. Аналогичный случай наблюдается в оссиановских топонимах в гойделской области в результате распространения саги о Фионне.

Артур из романа – цвет рыцарства и великий воин, и смешивание исторического военачальника Артура с мифическим Артуром предполагает, что эта личность была идеальным героем некоторых бриттских групп, как Фионн и Кухулин – некоторых гойделских групп. Возможно, он был объектом культа, какими были эти герои, или же это был герой, который все более и более идеализировался и наконец стал богом. Если более ранняя форма его имени была «Артор» (Artor) («пахарь») и имела эквивалент «Артайус» (Artaius), то есть галльский бог, приравниваемый к Меркурию, – то он, возможно, был богом сельского хозяйства, который стал богом войны. Но он также рассматривается как герой культуры, добывший в земле богов котел и свинью, – последнее событие преобразовалось в историю о неудачном воровстве у Марха, сына Мейрхион, хотя, подобно другим героям культуры, он был бардом. К его истории была легко приспособлена история о чудесном ребенке, который в конце концов исчез в Элизиуме (позже расположенном в Гластонбери), и вновь появится однажды, подобно Фионне, как Спаситель своего народа. Местный Артур наконец достиг известности, далеко превосходящей известность любого бриттского бога или героя.

Мерлин, или Мирддин (Myrddin), появляется в романах как великий маг, которого в конце концов одолела Владычица Озера, и у Джеффри является сыном таинственного невидимого персонажа, который посещает женщину, и, наконец, приняв человеческую форму, рождает Мерлина. Как сын, который никогда не имел отца, он был выбран в качестве жертвы при закладывании фундамента для башни Вортигерн ее магами, но он показывает их неправоту и доказывает, почему башня никогда не может быть построена, а именно – из-за драконов в расположенном ниже пруду. Затем следуют его пророчества относительно драконов и будущего страны, и история перемещения им из Ирландии Танца Гиганта, или Стоунхенджа, к его нынешнему месту, – этиологический миф, объясняющий происхождение огромного круга камней. Его описание того, как гиганты использовали воду, которой они омывали камни, для исцеления от болезни или ран, возможно, указывает на существовавший ритуал исцеления, связанный с этими мегалитами. Наконец, мы слышим, как он совершил магическое превращение страдающего от любви Утера и его доверенного персонажа Улфина, а также самого себя [18] . Здесь он фигурирует как некто больший, чем идеальный маг, – возможно, как древний бог, подобный ирландскому «богу друидов». Профессор Рис считает его кельтским Зевсом или Солнцем, потому что последние легенды сообщают о его исчезновении в стеклянном доме в море. Стеклянный дом – это пространство света, путешествующее вместе с Солнцем (Мерлином), в то время как Владычица Озера, которая ежедневно приходит, к радости Мерлина, в его заколдованную темницу, – это богиня рассвета. Стоунхендж был, вероятно, храмом этого кельтского Зевса, «чье позднее легендарное «я» мы имеем в Мерлине». Однако мифологическое истолкование таких поздних романтических эпизодов и этиологического мифа более чем сомнительно. Солнце никогда не было пленником рассвета. Мерлин и его стеклянный дом исчезают навсегда, но Солнце вновь появляется каждое утро. Даже самая поэтическая мифология должна соответствовать до некоторой степени фактическим явлениям, но этого нельзя сказать о приемах подобного мифологического истолкования. Если Мерлин вообще принадлежит языческому периоду, то он был, вероятно, идеальным магом или богом магов, известных, возможно, в саге об Артуре, как и в более поздних романах, и ему приписывалось таинственное происхождение и одинаково таинственный конец, описанный многими различными способами.

Хвастливый Кей из романов встречается уже в «Кулвихе», в то время как у Джеффри он – сенешаль. Более благородные черты Артура появляются в позднеуэльской поэзии; он – могущественный воин, борющийся даже против сотни человек, хотя его способности как выпивохи тоже велики. Здесь также оплакивается его смерть. Поэтому, возможно, он был богом войны: ярость в сражениях поэтически описана в любопытном отрывке из «Кулвиха»: «Его дыхание сохранялось под водой девять дней и девять ночей. В течение такого же периода времени он мог оставаться неподвижным. Никакой врач не мог исцелить рану от его меча. Когда он был в хорошем расположении духа, он мог сделать себя таким же высоким, как самое высокое дерево в лесу. А когда шел самый сильный дождь, независимо от того, что он нес, он оставался сухим выше и ниже рук на расстоянии вытянутой руки, столь великим был его собственный жар. Когда было очень холодно, он был как пылающее топливо для своих спутников» [19] . Это почти напоминает облик Кухулина в ярости сражения. В одной любопытной поэме Гвенифар (Гиневр) превозносит его мастерство, так же как вышеупомянутый воин превозносит мастерство Артура, а в «Кулвихе» и в других местах между этими двумя происходит вражда. Возможно, это указывает на Кея, бывшего богом племен, враждебных племенам, у которых Артур был героем.

Мабон, один из героев Артура в «Кулвихе» и во «Сне Ронабви», имя которого – от «маб» («мап») – означает «юноша», возможно, был эквивалентен богу Мапонусу, приравниваемому к Аполлону в Британии и Галлии как бог целительных источников. Его мать звали Модрон, – это местная форма Матроны, речной богини и, вероятно, одной из Матерей-богинь, как подразумевает ее имя. В «Триадах» Мабон – один из трех выдающихся заключенных Придейна. Чтобы получить его помощь в охоте на волшебного кабана, нужно было найти его темницу, и это было сделано сказочными животными, при этом слова, которые они говорят, свидетельствуют об огромной продолжительности его заключения, что, возможно, намекает на его бессмертие. Но считается также, что он умер и был похоронен в Нантле, который, подобно Глочестеру, был местом его заключения, – видимо, местом широкого распространения его культа [20] .

Если рассматривать в целом различных богов и героев бриттов, то они похожи на ирландских божеств, которые позже рассматривались как смертные, маги и феи. Они связаны с Элизиумом, они – владыки плодородия и роста, моря, искусства, культуры и войны. Выдающееся положение некоторых богинь, возможно, связано, как в Галлии и Ирландии, с их превосходством и независимостью. Подобно божествам Галлии и Ирландии, божества Уэльса были главным образом местными по характеру, и только в некоторых случаях их культ имел более широкую популярность.

Некоторые бриттские боги, которые упоминаются в надписях, могут отождествляться с некоторыми из только что рассмотренных: Ноденс – с Нуддом или Ллудом, Беленос – с Белиносом, или Бели, Мапонус – с Мабоном, Таранос (только в континентальных надписях) – с Тараном, упоминаемым в «Кулвихе». Другие упомянуты в классических сочинениях: Андраста, богиня победы, кому молилась боудикка; Сул, богиня горячих источников, приравниваемая к Минерве в Бате. В надписях также упоминаются Эпона, богиня лошадей; Бригантия, возможно, форма Бригит; Белесама (Мерсей у Птолемея), богиня в галльских надписях. Другие сочинения упоминают о группах богинь, о Матерях-богинях. Некоторые боги приравниваются к Марсу: Камулос, известный также и на континенте, и, возможно, это та же личность, что и Кумал, отец Фионна; Белатукадрос, «достойный в резне»; Коцидий, Коротиак, Барекс и Тотатис (возможно, это Тевтат Лукана). Другие приравниваются к Аполлону как богу исцеления: Анекстиомар, Граннус в Муссельбурге и во многих континентальных надписях), Арвал, Могонс и т. д. Большинство из них и многие другие, обнаруженные на отдельных надписях, были, вероятно, местными по характеру, хотя некоторые, встречаясь также и на континенте, достигли более широкой известности. Но некоторые из надписей, относящиеся к последним, могут быть обязаны своим существованием галльским воинам, расквартированным некогда в Британии.

Сравнительная таблица божеств с подобными именами в Ирландии, Британии и Галлии

Курсивом обозначены имена, найденные в надписях

События цикла о Кухулине датируются, как предполагается, началом христианской эры – смерть короля Конхобара совпадает по времени с распятием Христа. Но хотя некоторые персонажи, упоминаемые в летописи, фигурируют в историях, в целом эти истории имеют дело с людьми, которые никогда не существовали. Они принадлежат миру романов и мифов и воплощают в себе идеалы кельтского язычества, измененного христианским влиянием, а также влиянием классических историй и романтических саг других регионов, главным образом Скандинавии. Свою нынешнюю форму эти истории в том виде, как они существуют в «Книге Бурой Коровы» и «Книге Лейнстер», должно быть, получили в VII или VIII веке, но они воплощают в себе материалы далекой старины. В древнее время сага могла иметь более или менее определенную форму, но к ней постоянно добавлялись новые истории, и некоторые из более длинных историй были составлены из событий, которые когда-то не имели никакой связи друг с другом.