Чтение онлайн

В целом же ориентированность дагестанцев на религиозные ценности и религиозность массового сознания остается его устойчивой характеристикой.

С мировоззренческих позиций верующим противопоставляют себя около 13,2 % дагестанцев, которые убеждены в своей «нерелигиозности». 10,1 % считают себя колеблющимися и 10,2 % — затрудняющимися определить свое отношение к религии и к вере. В обобщенном виде социальные портреты верующих и неверующих дагестанцев не имеют существенных различий. Обе группы поровну представлены мужчинами и женщинами. Интересно то, что среди различных возрастных групп верующих достаточно большой процент составляют граждане от 20 до 40 лет.

Обращает на себя внимание и позиция студенческой молодежи. Среди опрошенных из ее числа 63,5 % убеждены в своей религиозности. Опрос, проведенный в 1987 году, показывал, что доля студентов, объявлявших себя верующими, колебалась от 27,5 % до 33,3 %. Исследование мировоззрения сегодняшней молодежи показывает, что оно складывается под воздействием различных тенденций и, в первую очередь, повышения роли и влияния религии. Результаты опроса констатируют преодоление ранее бытовавших стереотипов — «религия — удел стариков». В настоящее время оказывается, что возрастные различия сколько-нибудь значительно не влияют на религиозность и мировоззрение людей.

Наблюдается и уменьшение зависимости уровня религиозности от уровня образованности. Религия достаточно упрочила свои позиции в среде наиболее образованной части населения республики. Из опрошенных верующие с высшим образованием составляют 41,4 %, а со средним — 48,8 %. Заметно увеличение людей, которые не видят принципиальной несовместимости религиозного и научного знания. Это подтверждает тезис, недавно выдвинутый Президиумом Российской академии наук о том, что российская наука и образование оказались в осаде беспрепятственного распространения мистических верований — астрологии, шаманства, оккультизма, пророчества и околонаучных мифов. Опрос показывает, что мифологическое сознание неодолимо расширяется и все больше сближается с образовательным процессом. Об этом свидетельствует отношение к вопросу «Надо ли вводить преподавание религии в общеобразовательных школах?»: 40,2 % респондентов посчитали, что это нужно, 40,1 % ответили «Нет» и 17Т3 % затруднились ответить.

Социологические исследования в этнических группах выявили различные показатели религиозности. Значительно высоки они среди аварцев (82 %), среди даргинцев, кумыков и лакцев (61 %), лезгинов, табасаранцев и русских (47–50 %).

Эта ситуация вызывает ряд вопросов и в первую очередь, почему общественное сознание дагестанцев в большинстве своем ориентировано на религиозные ценности и нормы.

Ответ на этот вопрос, вероятнее всего, надо искать как во внутренних, так и во внешних причинах. Если говорить о внутренних, то это связано с тем, что религия на протяжении достаточно длительного периода играла в Дагестане важную роль в формировании национальных общностей. Дагестанские этносы, их традиции и культуры прошли своеобразную религизацию. Элементы этнической психологии многих дагестанских народов, определяющие их массовый народный опыт, ценностные ориентации, складывались под влиянием той или иной религии.

Если попытаться шире рассмотреть эту проблему, то можно обнаружить ряд разнопорядковых факторов: глубокие общественно-политические преобразования, отсутствие стабильности в обществе, углубляющееся имущественное и материально-финансовое неравенство, взяточничество, отток сельского населения в города и увеличение количества безработных, инфляция, отсутствие правовой защиты и т. д.

Проведенный опрос показывает, что население живет с некоторым ощущением тревоги. Весьма выразительно зафиксированное в этот период состояние социальных чувств населения Дагестана, отражающее значительное психоэмоциональное напряжение в обществе. Так, на вопрос: «Как вы оцениваете сегодняшнее ваше психоэмоциональное состояние?», только 12,7 % сочли его положительным. Остальная часть опрошенных определила его как отчаянное, подавленное и угнетенное. Безусловно, нарастание отчуждения человека от общества, и как следствие, сдвиг в ценностной ориентации.

Что же касается внешних причин, они, скорее всего, обусловлены международными геополитическими интересами в регионе.

Следует отметить, что религиозность дагестанцев неоднородна. Она представлена, с одной стороны, проявлением собственно религиозного сознания, с другой, — секуляризованной религиозностью, которая выполняет роль этнокультурного идентификатора. Преобладает тип религиозности или верующих, не связанный с регулярной культовой практикой. Если верующими себя считают 64,1 % опрошенных, то соблюдают все религиозные обряды только 29,1 %, некоторые обряды — 39 % опрошенных.

Можно сделать вывод о том, что для многих вера «не вписывается» в рамки какого-либо традиционного вероисповедания и религиозной системы, а носит достаточно аморфный и ситуационный характер. Это же подтверждает самооценка верующих, которые определяют истинно верующими в среднем 20–25 % от общего числа верующих. Этот факт говорит о том, что религиозное сознание дагестанцев не носит строго конфессионального характера. Речь идет, скорее, об определенном конформизме. Свидетельство тому — появление в последние годы в республике различного рода нетрадиционных верований, учений и культов «семьи», протестантской церкви, «ашрамы» и т. д. Их расцвет невозможно объяснить, если рассматривать изолированно от повседневной реальности, от духовного нигилизма, прикрытого лицемерием и ханжеством. Феномен неконфессиональной религиозности можно объяснить и разочарованием верующих в традиционой религии и ее духовенстве.

Можно говорить и о том, что для большинства опрошенных религия представляет скорее морализирующий фактор. Достаточно наглядно это иллюстрируется ответом на вопрос о призвании религии:

«В чем, по Вашему мнению, основное призвание религии?»–

«Способствует нравственному совершенствованию человека» -42,1 %;

«Улучшает отношения между людьми» — 40,4 %;

«Готовит человека к загробной жизни» -17,4 %.

Опрос выявляет рационализацию веры, признание значимости веры в обслуживании и решении земных вопросов. Около 27 % опрошенных считают, что религия должна определять семейно-бытовые отношения дагестанцев. Речь идет о признании религиозных регуляторов в повседневной жизни дагестанцев. В силу этого становится возможным запрет в некоторых населенных пунктах Дагестана праздничного и свадебного веселья, концертных выступлений и теле-радиовещания. Налицо факт того, что значительная часть общества видит в религии «безоблачную» идеологическую опору для адаптации к новым экономическим, социально-психологическим и политическим реальностям.

Один из основополагающих вопросов, определяющих место и роль религиозных организаций в обществе, — это вопрос о соотношении религии и политики в их деятельности. Немало людей, мыслящих категориями религии, стремится найти посредством ее теорий средства разрешения проблем, встающих перед обществом. Об этом свидетельствуют ответы на вопрос: «Должны ли религиозные организации участвовать в политической жизни республики?» Почти 41 % опрошенных посчитали, что должны.

Небезынтересны в этом смысле и ответы на вопрос: «В каком государстве Вы хотели бы жить, в светском или в религиозном?». Лишь 50 % опрошенных заявили о том, что хотели бы жить в светском государстве, а 26 % пожелали жить в теократическом (религиозном) государстве, и 24,1 % затруднились ответить. При этнодифференциации ответов на этот вопрос обнаружилось, что из всех опрошенных 45,6 % аварцев, 16 % даргинцев, от 10 до 14 % кумыков, лакцев и лезгин хотели бы жить в теократическом государстве. Наибольшая настороженность в отношении теократии зафиксирована у русских — 1,9 % и татов 1 %. Последнее в немалой степени объясняется однобокостью вероисповедной политики в республике. Возможно, поэтому на вопрос: «Как Вы оцениваете закон РД «О свободе совести, вероисповедании и религиозных организациях?» 24,6 % опрошенных ответили, что закон не работает.

Примером тому открытое недовольство «иноверными», «атеистами», которое присутствует в публичных высказываниях руководителей различных исламских и государственных организаций.

В целом же анализ позволяет говорить об усилении клерикальных тенденций в обществе, втягивании религиозных деятелей в политический процесс и, самое главное, о возрастании надежды у некоторых народов на то, что религия и церковь способны сыграть значительную роль в преодолении кризиса, поразившего общество. В условиях Дагестана это весьма тревожный симптом, свидетельствующий о готовности большинства дагестанцев опереться на исламские политические идеи и мусульманские модели государственного устройства. Эти тенденции прослеживаются и в ответах дагестанцев на вопрос: «Должны ли религиозные организации действовать согласно республиканским законам?». Положительно ответили лишь 68,4 %, а 17 % опрошенных посчитали, что религия не должна действовать согласно российским и республиканским законам, и 14,7 % затруднились ответить.