Чтение онлайн

Возможность ясновидения, по Рембо, основана на предположении, что посредством тяжелых упражнений поэт может перестать быть самим собой и действительно станет посредником между человечеством и вселенной. Поэт якобы более не творец, а скорее музыкальный инструмент, на котором играют объективные силы. Поэт не столько мыслит сам по себе, сколько Эти силы "его мыслят" или "им мыслят". Такое состояние сопряжено со страданием, но страдание искупается, познанием. Кроме того, став истинным поэтом, человек больше не волен не быть медиумом: "...ибо я - это некто другой. Если медь запоет горном, она в этом не виновата".

Впервые теория ясновидения начала сказываться в стихотворениях лета 1871 г.
– "Пьяный корабль" и "Гласные".

Теория теорией, а поэт рос, приближался к семнадцати годам, и расшатывавшие здоровье ясновидческие упражнения не остановили его поэтического развития.

Знаменитое стихотворение Рембо "Пьяный корабль" - это песнь о корабле без руля и ветрил, носящемся по морям, наслаждающемся своим свободным бегом и красотой сменяющихся пейзажей, возможностью постижения неведомого: "И я видел порою то, что люди только мечтали видеть".

В стихотворении поражают предваряющие темпы XX в., смену кадров в поэзии этого века и в еще не изобретенном кинематографе динамика, умение передать стремительное движение, богатство образов и лексики, неистощимое поэтическое воображение: .что "купание в Поэме океана, насквозь пронизанного звездами", эти взлеты корабля, "пробившего алеющее небо", "заброшенного в эфир, где нет и птиц".

Кораблю Рембо претит прозаический фарватер торговых судов, необходимость "склоняться перед надменными флагами" буржуазных государств "и проплывать перед страшными огнями плавучих тюрем". Создавал "Пьяный корабль", Рембо помнил о страданиях коммунаров, томившихся на понтонах, размышлял о "спящих и изгнанных Силах грядущего". Это побуждает некоторых новых исследователей, например Марселя Рюффа и Даниэля Реверса, считать все стихотворение выражением уверенности в грядущей победе дела Коммуны.

В стихотворении, однако, есть и предсимволистская сторона - апофеоз индивидуальной фантазии ясновидца, усиление метафоричности (все стихотворение - одна развернутая метафора), появление изысканно-редких слов в контаминации с отдельными грубостями лексики. Больше всего настораживает соотношение видимой активности и скрытой от самого поэта пассивности. Одно из самых динамичных произведений мировой поэзии, оно поэтизирует будто случайный - по воле волн - бег корабля. Если в этом беге поэта-корабля есть целесообразность, то она заключена как бы в подготовке к иной, не раскрытой целесообразной деятельности. У буйного повествования о победно свободном беге корабля появляется пессимистический фон. Плохо? Таким и был бег корабля Рембо. Одна из причин художественной неотразимости стихотворения - ею правдивость.

Создатель "поэмы океана" не видел моря. Таким, каким он его изобразил, он и не мог его видеть до июня 1876 г., когда Рембо отплыл на Яву. Лето 1871 г. не было подходящим историческим моментом, чтобы безотчетно наслаждаться "свободной стихией".

Стихотворение было создано в Шарлевиле летом 1871 г., незадолго до переезда в Париж. Прославилось оно благодаря соединению большой символики с богатством, зримостью и неожиданностью образов, в которых эта символика обретает жизнь, а также благодаря тому, что бег опьяненного свободой корабля был, если можно так сказать, "обращен" к людям, к волновавшим современников вопросам.

Давно было отмечено, что стихотворение как бы предваряет или предсказывает весь последующий путь Рембо.

При анализе "Пьяного корабля" должно быть принято во внимание, кроме гениальной способности предвидения, и то обстоятельство, что попытка воплощения высказанной Рембо в письмах мая 1871 г. теории ясновидения сразу же потребовала мучительных и нелепых усилий и стала вызывать разочарование, которое во многом предварило результаты опыта 1872-1873 гг. и окончательное разочарование, приведшие к отказу Рембо от поэзии.

Те читатели и критики, которых поражает богатство и живость картин плавания пьяного корабля в стихотворении поэта, еще не видевшего моря и имевшего лишь опыт катания в лодчонке по сонным рукавам Мезы (Мааса), да опыт пуска детских корабликов в каналах и лужах Шарлевиля, склонны искать какой-либо один исчерпывающий источник океанских видений Рембо. Иногда этот источник сводят к какой-либо одной определенной книге (например, к описаниям путешествий капитана Джеймса Кука). Эти предположения не выдерживают критики: круг "морских" чтений подростка Рембо был достаточно широк и включал и действительные описания путешествий, и романы, и иллюстрированные приключенческие журналы. Понять силу воздействии таких изданий легче могут те немногие ныне люди, которые знают, что гравированные картинки производят в детстве еще более интенсивное впечатление, чем фотоснимки.

Из указаний на возможные конкретные источники стихотворения, и в частности на источники его заглавия, наиболее интересное было сделано Жюлем Мук;-). Он обратил внимание на заметку в популярном журнале "Магазэн питторэск" за сентябрь 18(59 г. под названием "La Marubia". Там было описано наблюдающееся у сицилийских берегов явление, когда тихое море незадолго до бури начинает волноваться и поднимается едва ли не на аршин. "Слово "marubia", - сказано в заметке, - это сокращение от mar ebriaco - "пьяное море" (mer ivre)". Последние слова в тексте журнала - они переходят на следующую страницу - могли сразу броситься в глаза подростку-поэту (см.: Р -54, р. 678-679).

Есть крупные исследователи, например Репе Этьембль, которых книжность источников внешнего сюжета стихотворения побуждает сурово судить о "Пьяном корабле" как о произведении "виртуоза подражания", синтезировавшего парнасские и романтические темы вольного корабля.

Среди литературных произведений, которые могли содействовать созданию образов "Пьяного корабля", называют разные книги. Тут и путешествия капитана Кука, и "Натчезы" Шатобриана, и "Приключения Артура Гордона Пима" Эдгара По, и "Двадцать тысяч лье под водой" Жюля Верна, и "Труженики моря" Гюго (и его же стихи из "Легенды веков" - "Открытое море", "Открытое небо"), и знаменитое "Плавание" в "Цветах Зла" Бодлера, и "Ветер с моря" Малларме, и особенно "Старый отшельник" ("Le vieux solitaire") славного парнасца, одного из значительнейших французско-реюньонских поэтов - Леона Дьеркса (1838-1912).

Несомненно, что основной замысел, отчасти композиция, а также лексика "Пьяного корабля" в ее ключевых словах прямо восходят к стихотворению Дьеркса.

Первая строфа Рембо, несколько неуклюже по сравнению с Дьерксом (Il ne lui [au vaisseau] reste pas un soul matelot...), вводит в историю вольного бега пьяного корабля. Но зато Рембо сразу отождествляет порта с кораблем, в то время как Дьеркс сначала поясняет это отождествление и в большей части стихотворения пишет о вольном корабле в третьем лице.

Буквальная последовательность не принадлежала к числу добродетелей Рембо. Если недавно он советовал поэту идти от воспевания цветов бесполезных к прославлению растений утилитарных, то во второй строфе "Пьяного корабля" он предлагает обратный ход мыслей и славит свой корабль, хмельной высвобождением от пут утилитаризма, общественной зависимости и от прямой целенаправленности.

Такое соотношение своего самодовлеющего мира и мира внешнего, которое встречается у ребенка и которое может заглушить для него, отодвинуть целостное восприятие окружающего, было свойственно и Рембо, лирику по преимуществу далекому от философски-стереометрического взгляда Бодлера.