Чтение онлайн

Ну, Баннинг Кук, давайте пить вино.

Не хмурься, Людвиг! Мы своротим горы!

(Наливает в бокал вина.)

В бокал хрустальный нежно-голубой

Налитая, пусть эта влага пляшет!..

Саския сильно кашляет.

Скажи, моя голубка, что с тобой?

Саския

Пустое: кашель.

Рембрандт

Снова этот кашель!

Поди ко мне. На грудь мою приляг.

Хлебни глоток Из моего бокала.

Сядь на колени мне. Черт знает—как

Твое колье на шее засверкало!

(Усаживает ее на колени.)

Я нарисую так тебя. Стократ

Прелестней ты с воздетой к небу чашей!

Саския

(вырываясь)

Оставь меня! Пусти меня, Рембрандт,

С твоих колен! Что скажут гости наши?

Рембрандт

Не отпущу! Пусть слышит целый мир,

Как пиршества ночного грянут трубы!

Сикс! Улыбнитесь, и начнемте пир,

Пир сына блудного!

Сикс

А как же Рубенс?

Баннинг Кук

Видать, не по нему наш скромный круг,

Друзья мои, не ожидайте, бросьте!

Такой гордец, не будь я Баннинг Кук,

К нам не придет, клянусь игрою в кости!

Мастерская Рембрандта. У окна стол и кресло. Мольберт с завешенной картиной. На стенах палитры. Висит картина Ван-Дейка. В углу бюст Гомера. На стене модель фрегата. Дверь в комнату закрыта портьерой.

Мортейра сидит в кресле. Рембрандт стоит у окна.

Рембрандт

Почтенный реб Мортейра! Я затем,

Не пощадив больные ваши ноги,

Зазвал к себе вас, чтоб дознаться: с кем

На Бреедстратен [10] возле синагоги

В четверг прошедший я заметил вас?

Мортейра

В четверг, вы говорите? Я не помню.

Рембрандт

Красивый мальчик. Он гранил алмаз

У домика, где вход в каменоломню.

Блондин с глазами аспида серей

И с нежным ртом, как маленькая роза.

Мортейра

А, вспомнил! Этот молодой еврей—

Мой ученик, мой мальчик, мой Спиноза.

Ему от бога многое дано!

Рембрандт

Вы знаете, какая мысль мелькнула

В моем уме! Я собрался давно

Писать безумного царя Саула.

Натурой для Саула служит мне

Маньяк один, благообразный с вида.

Чтоб развернуться в этом полотне,

Мне не хватает лишь царя Давида…

Мортейра

Я понял вас. Конечно, лучше всех

Спиноза мой Давида вам сыграет,

Когда ему не вменит это в грех

Фанатик наш Манассе бен-Израиль.

«Кумира, — скажет он, — не сотвори!»

Но Барух не в ладах с вероученьем,

Скажу вам по секрету: раза три

Ему уже грозили отлученьем.

Он страшно непокладист, мой юнец!

Я попрошу его.

Рембрандт

Просите очень!

Мортейра

(встает)

Ну, я пойду! Я истомлен вконец

Событьями тревожной этой ночи.

Рембрандт

(глядит в окно)

Пушкарь идет. Вот кто расскажет нам,

Какую принц сыграть задумал шутку. [11]

(Кричит в окно.)

Ты с форта Вепп?

Голос с улицы

Всю ночь дежурил там,

Домой спешу.

Рембрандт

Зайди-ка на минутку!

Мортейра садится, входит пушкарь.

Пушкарь

Ну, разве на минутку, господа!

Не выспался, не ел, жену не видел.

Рембрандт

Проголодался? Это не беда!

Сейчас устроим завтрак в лучшем виде.

Сосиски есть, яичницу подам,

Пивка прикажем нацедить в подвале.

А ты нам расскажи, как Амстердам

Вы, пушкари, от принца отстояли.

(Кричит.)

Фабрициус!

Молчание.

Пушкарь

Заспался, сатана!

Рембрандт

Флинк!

Молчание.

Пушкарь

Тоже дрыхнет!.. Вечером вчерашним

Смазливая служаночка одна

Явилась к нам в сторожевую башню.

Ну, мы, понятно, бросили вино,

Забыли кости и решили было

Ее пощупать, как заведено.

Но тут девчонка эта нам открыла,

Что принц Оранский, неусыпный страж

Свободы нашей [12] грузит на телеги

Своих солдат, чтоб вольный город наш

Лишить его старинных привилегий,

Что он к нам подойдет в ночную тьму,

Что, словно Каин, предающий брата,

Пароль и отзыв выдали ему

Тузы из армии и магистрата.

Тогда мы запалили фитили,

Штыки проверили, как говорится,

И, не шумя, у пушек прилегли,

Готовые достойно встретить принца.

Боясь измены, не сказали мы

И ни словечка Сиксу или Куку.

Рембрандт

Не миновать бы вам, орлы, тюрьмы,

Когда б им кто шепнул про эту штуку

Пушкарь

Мы так и думали. Глядим: как волк,

Бряцая медью копий для острастки,

Крадется рейтарский особый полк,

И впереди — вельможный принц Оранский.

Здесь для начала наш дозорный пост

Их обстрелял.

Рембрандт

И поделом: не суйся!

Пушкарь

Потом поднялся наш висячий мост

И громыхнули пушки Нисверслуйса. [13]

Не стал протестовать высокий гость,