Чтение онлайн

Какой-то бесконечный путь. Тревожный и опасный, пропитанный кровью и влагой, стонами и криками, от которых холодеет всё внутри. Измученная, она в конце концов не выдерживает и без спроса выбирается из этого чудовищного замкнутого пространства… Печальный и бесконечно уставший взгляд отца Апия — никто её не останавливает. Зато так приятно ощущать трудную, почти неподъёмную поступь ног, тяжелеющий с каждым шагом безразмерный плащ и неимоверно прохладную ласку капель — кажется, что мир погрузился в катарсис… В конце концов кто-то её, не поспевающую за движением, забирает к себе на коня, и через какой-то весьма монотонный час она погружается в полудрёму — полузабытье… И всё.

Она пошевелилась немного, и с неожиданной радостью ощутила, что чувствует себя отдохнувшей, и сладкая истома в мышцах — следствие крепкого сна. Только голова немного тяжела, да в носу хлюпает. Простудилась?

Прислушалась. Где-то далеко слышны голоса. Спокойные, не взволнованные. Совсем не похоже на интонации последнего времени, так и пропитанные напряжением, возбуждением и отчаянием. Странно. Она повернула голову. Увиденное поразило её своей простотой (отсутствием излишеств во всём) и… дышащим покоем. Даже одинокая свеча на столе практически не танцевала.

Следующий позыв организма заставил её поторопиться с пробуждением и, решительно отбросив одеяло, она села на краю кровати. Несколько мгновений бездумно шевелила пальцами босых ног — как раз на границе прохладного деревянного пола и ворсистого ковра. На ней была какая-то ночнушка, но даже мысль, что она не знает, кто её раздевал, не очень её встревожила. Мало ли — может какая-то служанка графини. Или везде успевающая Матильда. Какая разница?

Искомый предмет попался практически сразу, стоило только наклониться и поискать — словно дожидался её. Наверное, просто предусмотрели её реакцию. И она тут же, с многократно усилившимся желанием поспешила к ночной вазе.

Встав, потянулась. Тут же, как по мановению волшебной палочки обнаружился таз с едва тёплой водой, полотенце на спинке стула, гребешок и зеркальце на краю стола. С неожиданной иронией подумала: а что ещё для счастья надо приличной девушке?

Увиденное в зеркале её не обрадовало. Но и не расстроило так уж сильно. Вздохнув, взяла гребешок и принялась воевать со своими непослушными запутавшимися волосами. Процесс расчёсывания при всей неизменной болезненности и неприятности имел всё же одно положительное свойство — стимулировал мыслительную деятельность. Как говорил Нестор Кривой: «Точка, меньшая за игольное ушко на теле горизонта или реки времени иногда может превратиться в твою шкуру, периодически сбрасываемую…»

Ну, продолжение, допустим, не столь важно, как и предыдущий текст размышлений отечественного авантюриста и мемуариста. Главный вывод такой: они, то бишь, их отряд во главе Лидии добрался до конечного пункта, то есть, Ремесленного квартала. А судя по относительной тишине, они ещё живы. Ибо, — она мысленно усмехнулась, — из трудов таких мистиков, как Уритайя и Пелонес Таргиталь следует, что «иной» мир исключительно многоголос и изрядно «населён». Впрочем, все, кто касался подобной темы, придерживались каждый своего мнения, базирующегося исключительно на собственной фантазии и жизненном опыте, которого — следует всё же быть объективным — у некоторых не было вообще. К примеру, инок Пте-При, в отрочестве вгрызшийся в землю в поисках истины и имевший при себе изначально пару чёрствых лепёшек, лопату (естественно!), чистый свиток и грифель, так после этого и не видевший до самой смерти в пятьдесят пять лет света белого. Нашлось достаточно желающих ползти за ним, доставляя одежду, продукты, чистую бумагу, свечи, взамен получая откровения. Ну и продолжая копать вместо святого.

Неважно, главное, что «бег на месте — одно из самых несложных, но при этом энергозатратных времяпрепровождений; особенно лёжа» Снури Го имел ввиду скорее всего напряжённое, тревожное ожидание, которое им — ей в том числе — предстоит в ближайшем будущем.

Рука замерла на полпути — она постаралась восстановить цепь событий, но ноги предательски задрожали (от холода, наверное), и она присела на стул, прямо на сложенное на сиденье явно для неё платье. Ладонь обессилено отпустила гребешок, так и оставшийся торчать в волосах и безвольно опустилась вдоль тела. Локоть же левой руки упёрся в столешницу, выстроив опору для подбородка…

Дворцовый переворот застал её в саду на неудачном свидании, где её и Меньи нашёл Его Преосвященство Верховный кардинал Агробара отец Апий. Один из солдат — захватчиков, походя, убил её несостоявшегося кавалера и его товарища и собирался совершить над ней что-то нехорошее, когда вмешался случайно оказавшийся там наёмник Ройчи. В итоге благодаря какому-то наитию она смогла взять с него обещание о том, что он выведет её из дворца, превратившегося в смертельную ловушку… Он таки выполнил обещание, проведя бесконечными страшными коридорами, сквозь многочисленные заслоны и опасности, подстерегавшие буквально везде. Он и его любопытный напарник — эльф. Объективности ради, стоит сказать, что высокорождённый на самом деле не был таким уж интересным и притягивающим внимание — просто она не испытывала перед ним того пиетета (?), как основная масса людей, и устояла перед его обаянием, чем вряд ли могли похвастать большинство женщин. Может оттого, что она ещё как бы маленькая и взрослой женщиной считаться ещё не может?

Да и спасение — заслуга не одних только наёмников, хотя они, по её мнению, благодаря своей опытности, авантюрности, фатализму, наглости и безумному бесстрашию внесли в это дело большой вклад. Но были и Лидия, и эмир со своими воинами, амазонки, ни капли не жалеющие себя и свои жизни, а потом Брада с наёмниками…

Она вздохнула, протянула руку и отщипнула кусочек сыра. В животе раздалось жалобное урчание — вдруг очень захотелось есть, и она жадно набросилась на пищу, так, словно голод отключил все этические(?) нормы, как нечто несущественное и неважное.

Тихонько скрипнула дверь, и в свете факела показалось лицо… Лидия. Сестра мгновение всматривалась в то место, где была расположена кровать. Потом её взгляд скользнул-таки в сторону… и тёмные глаза удивлённо раскрылись.

— Я вижу, ты проснулась, — криво ухмыльнулась она, вошла в комнату и аккуратно притворила дверь.

Факел вставила в специальный держатель возле входа и шагнула к ней.

— Руфия…

Она даже не поняла, как оказалась на ногах и метнулась к сестре, обхватила руками, прижалась, ощущая, как чуть краснеют никогда (почти) не плачущие глаза. Ей было наплевать на то, что она растрёпана, с нелепо торчащим гребешком, ртом, набитым снедью, вкуса которой не ощущала. И дело не в том, что в прежней жизни она не позволяла себе такого, просто в данный момент это стало неважным, не существенным. Кроме родного человека.

Это было будто повторение (или продолжение) — наверное сутки назад они уже вот так стояли, крепко стискивая друг друга, словно боясь потерять. Две гонимые дочери убитого короля. Две мишени, за которыми снаряжались погони, будто за дикими зверьми. И которые пока умудрялись выжить.

Лидия погладила прильнувшую к ней Руфию по голове, натолкнулась на гребешок, вытащила его и стала не спеша расчёсывать. В горле стоял ком.

Раньше их отношения при несомненной искренности и привязанности подобными вспышками чувств похвастать не могли. Слишком уж разные интересы были у них: у воинственной, деятельной Лидии и тихони и умницы, помешанной на книгах и уединении Руфии. Даже внешне, будучи дочерьми разных матерей они были разными, хотя и безусловно красивыми: старшая — яркая и эффектная брюнетка, младшая — миниатюрная и белокурая, похожая на ангелочка. Но беда легко стирает границы.

— Ну-ну, всё нормально, — прошептала Лидия, бездумно глядя в тёмное окно и продолжая водить по уже расчёсанным волосам гребешком. — Не переживай — мы в безопасности. И обязательно выберемся. Я обещаю.

— Да? — Руфия подняла голову.

— Да, — твёрдо ответила старшая сестра, наследная принцесса.

Руфия с мягкой улыбкой отстранилась, подошла к столу, налила себе из кувшина в чашку какую-то жидкость, оказавшуюся простой водой, и жадно выпила. Никаких манер!

Села на табурет и указала на стол и стул — мол, присоединяйся, и вновь потянулась к сыру. Лидия усмехнулась, подошла, подняла со стула примятое платье (кстати, подобное было на ней — Руфия давненько не видела сестру «не в штанах»), аккуратно расправила его, повесила на спинку и села напротив, пытливо вглядываясь в лицо.