Чтение онлайн

– А как же – «завоевать его любовь»? Ты ведь завоевываешь любовь парней!

– Я? Нет, конечно! С чего ты взяла? Никто ничего не завоевывает. Надо просто жить, и все. Я о чем говорю-то вам всем постоянно? Не зацикливайтесь на парнях, и их у вас будет – вагон! Так что плюнь на него, забудь, выкинь из головы. Если он тебя разлюбил, значит, он глуп как пробка, ничего не понимает в людях.

– Но я-то хочу его! – опять разрыдалась Лена. – Я хочу его, только его!

– Почему? – спросила Соколова, вновь поставив Лену в тупик.

– Ну... Он мне нравится. Я люблю его!

– Почему он тебе нравится? Что он за человек?

Лена задумалась: а что она знала об Олеге Пахомове? Да почти ничего. Как обычно о любом человеке что-то знаешь: где учится, какую музыку слушает, чем увлекается – и все. Но ей это казалось достаточным. И внешне он ей нравился – чего еще было желать? Все это она и изложила Насте.

– То есть ты не знаешь, что он собой представляет? Подходите ли вы друг другу? С чего ты вообще решила, что он – твоя первая любовь?

– А он не первая моя любовь! Я в одиннадцать лет в летнем лагере влюбилась в Сашу Рамуса! – почему-то Лена решилась раскрыть все свои секреты.

– И что у тебя было с твоим этим Рамусом?

– Ничего. Он меня не полюбил. Но мне было все равно! Я его так любила, так любила!..

Лена как-то сразу забыла о Пахоме, вспомнив о событиях пятилетней давности. И вкратце, часа за два, она рассказала Насте историю своей любви.

– И все? И ты больше его не видела? И в лагерь больше не ездила?

– Ездила! Но его там не было. Он не приехал. Да и какие гарантии были, что он приедет? Зато там был Висмут.

– Кто?

– Конь Висмут. Руководство лагеря заключило договор с конюшней в Парке культуры, чтобы у них все три смены на базе жил конь и на нем катали бы детей, – Лена заговорила о Висмуте и тут же увлеклась: о лошадях она могла говорить много и долго. – За ним ухаживала девочка Маша, мы с ней сдружились. Сначала она пасла Висмута, привязывая к деревьям, а потом он отвязался, ушел в другой конец лагеря и где-то потерял веревку. И она перестала его привязывать, он ходил свободно. А у нас была привычка – таскать из столовой хлеб и сушить его на подоконниках. Так вот, Висмут быстро об этом прознал и стал на первом этаже съедать хлеб с окон. Это было очень смешно! А еще он в жару, когда в лагере был тихий час, заходил в коридоры через пожарный выход, постоянно открытый, и стоял в прохладе корпусов. А потом научился и в комнаты заглядывать, хлеб выпрашивать. Он...

– О боже, – всплеснула руками Настя, – опять ты о своих лошадях! Мне, пожалуй, пора.

– Не хочешь – не слушай, – обиделась Лена. Но не выдержала и добавила: – А потом очень смешно вышло. Правда, Висмута из лагеря выслали...

– Ну и что же у вас вышло?

– Начальница какая-то большая приехала, и для нее специально в столовой испекли пирог с черникой – огромный! Висмут зашел, как обычно, в жару, в прохладный корпус, где жили воспитатели. И учуял запах пирога. Пахло со второго этажа, но его это не остановило. Он поднялся по лестнице, зашел в комнату – а дверь из-за жары была приоткрыта. Начальница заорала в ужасе – к ней, наверное, никогда не заходили лошади, она их боялась! А Висмуту – хоть бы хны. Он прямо у нее на глазах сожрал весь пирог и ушел!

– Это все?

– Все... Неужели тебе не интересно?

– Нет. О мальчиках – пожалуйста, а о своих лошадях говори с кем-нибудь другим. Лучше бы на дискотеку сходила вместо того, чтобы на своей конюшне торчать. Выбирай: или с клевым парнем познакомиться – или только с лошадьми до старости лет общаться. Будешь потом жалеть, что потратила на них свою молодость.

– Я пойду, пойду на дискотеку! – испугалась Лена; ей действительно показалось, что на конюшне она теряет время и именно поэтому у нее и нет парня.

Настя забрала лекции и ушла, а Лена дала себе слово: в следующие же выходные пойти на дискотеку, найти себе парня и вычеркнуть Пахома навсегда из своей жизни. О чем радостно и сообщила вечером приехавшей с вещами Ане.

– На дискотеку? – озадачилась та. – Ну, не знаю... – и тут же начала было рассказывать: – А на конюшне!..

Но Лена ее впервые в жизни остановила:

– Все, Аня. У меня начинается новая жизнь. И главное в ней – не лошади, а мальчики!

Кругом гремела музыка, на танцполе, актовом зале соседней школы, толпа прыгала и вихлялась всеми возможными способами. Лена пристроилась на длинном ряду сидений, поставленном вдоль стены. Рядом сидела Настя, напрыгавшаяся, потная, но довольная; она жадно тянула колу из банки. Неподалеку расположилась компания парней, они громко ржали, кричали, перекрикивая музыку и друг друга, но Лене был слышен только мат. Ей даже не хотелось присматриваться к ним: симпатичные или нет. Она категорически не выносила ненормативную лексику.

– Иди, потанцуй! – Соколова допила колу и теперь настойчиво толкала ее в бок и кричала в самое ухо. – Вон, там наши прыгают! Давай-давай! Если сидеть в углу – ни с кем не познакомишься! Смотри, какой клевый чупс прошел!

Лена послушно попыталась разглядеть в толпе «клевого чупса», но в мигающем свете ей все парни казались одинаковыми.

– Я посижу пока... – крикнула она в ответ.

Соколова махнула рукой и пошла танцевать.

– Я сяду? – минут через десять рядом с Леной нарисовался какой-то парень.

Лена его просьбу не расслышала, просто глупо заулыбалась, и он сел на место Соколовой. Лена быстро прикинула, пользуясь терминологией одноклассницы: чупс это или все-таки кулек? По всем параметрам незнакомец подходил под определение «чупс». Он был стильно одет, высокий, симпатичный и действовал уверенно. Расселся на стуле, как у себя дома. На Лену даже не смотрел. Глядел куда-то в толпу и притоптывал в такт музыке.

Лена теребила бусы на шее. Собираясь на дискотеку, она в ужасе поняла, что ничего такого особенного, сногсшибательного, в чем можно было бы сразить всех наповал, у нее нет. Джинсы, топики, свитерки – то, в чем она ходит в школу. И все. Даже короткой юбки нет! И цветных колготок, которые ей так нравятся, тоже. Она хотела попросить родителей купить их, да все как-то забывала. Вот и нечего надеть!

Пришлось облачиться в повседневную одежду. Лена перерыла все свои коробочки и шкатулочки, но никаких интересных украшений не нашла. «Куриный бог» – камешек с дырочкой, деревянный кругляшок с копеечную монету, со скандинавской руной на шнурочке, яркие пластмассовые бусы, которые мама ей подарила в 10 лет, – все это было какое-то детское, любимое Леной, но совершенно невозможное на дискотеке. Она печально вздохнула.

Настроения не было. У Лены вообще всегда падало настроение, когда требовалось принарядиться. Потому что приходилось смотреться в зеркало. А зеркало она ненавидела! В ее возрасте большинство девчонок были тощими, длинными, угловатыми, а ей казалось – стройными, воздушно-возвышенными, прекрасными. Сама же она ненавидела свое тело за небольшой рост, за какую-то пухлость везде – жир ли это, широкая ли кость, но впечатления стройности она не производила. Узкие джинсы на ней не сидели. Коротенькие топики на лямочках – тоже. То ли дело – на Ане Медведевой...