Ремейк первой любви
Шрифт:
И тут снова зазвонил ее телефон. Незнакомый номер. «Кто-нибудь из девчонок все-таки дозвонился до Сергея или Ирины Ивановны!» – обрадовалась Лена.
– Лена, это ты? – спросил и знакомый, и незнакомый одновременно голос.
– Да...
– Привет, это я, помнишь меня? Это Саша, Саша Рамус, мы познакомились с тобой как-то в летнем лагере.
У Лены закружилась голова: ну вот, с горя ей уже голос ее первой детской любви мерещится!
– М-м... – промямлила она в трубку.
– Как ты? Что с тобой? Чем занимаешься?
И тут ее прорвало. Она разрыдалась, рассказывая, что она на окраине города, на заброшенном стадионе, раздевалки которого переделаны под конюшню, и вот теперь на этой самой конюшне в одном из денников лежит самый лучший в мире конь и умирает, а она не знает, что делать, и может только вытирать ему морду сеном.
– Так, скажи-ка точно, где ты находишься? Это там, где тридцать первая маршрутка останавливается у авторемонтного завода? И дорога уходит вниз к стадиону? – неожиданно по-деловому спросил Саша.
– Да-а... А что?
– Ну тогда выходи, открывай дверь!
Не веря своим ушам, Лена выскочила на крыльцо. Так и есть! На стадион через футбольное поле въехало такси. Из него выскочила собственной персоной ее первая детская любовь, расплатилась и побежала навстречу. Лена верила и не верила в происходящее. Это был Саша Рамус! Только уже не тот, одиннадцатилетний, а какой-то взрослый, на голову выше Лены, но ставший еще красивее. И с гитарой за спиной.
– А ветеринарная клиника? – сразу включился в проблему Саша. – Ты им звонила?
Лена провела его в денник к Диалогу: жеребец лежал все в той же позе и стонал.
– В том-то и дело! – Лена бросилась к коню, обняла за шею. – Я позвонила им, а они говорят – привозите. А нужно, чтобы врач приехал, посмотрел! Сам видишь!
– Я дурак! – Саша ударил себя по лбу рукой. – У меня ведь были деньги, а я их потратил на такси до тебя.
– Не ругай себя! Все равно бы не хватило. Надо ведь сперва туда доехать, а потом обратно. А это считается уже не по городу, а за город – двойной тариф. Все бесполезно! И что делать? Просто стоять и смотреть, как Диалог умирает?
– Эх, была бы у нас машина, хотя бы «Жигули» – семьдесят одна лошадиная сила... – вздохнул Саша и в бессилии пнул ногой дверной косяк.
– У нас есть десять лошадиных сил и две лошадиные силенки, – сказала Лена и приняла решение.
Глава 16,
в которой даже Наташа решает, что ей нужно срочно влюбиться
Лена закрыла конюшню, спрятала ключ в потайное место и подошла к фаэтону.
– А ведь я никогда не управляла не то что двумя – даже одной лошадью! – засомневалась она.
Саша, державший под уздцы Забаву и Великую Удаль, успокоил ее:
– У тебя получится, я в тебя верю.
«Я в тебя верю!» – всю свою жизнь Лена мечтала, чтобы кто-то в нее поверил. И она залезла на облучок, взяла в руки вожжи:
– От винта!
Саша отпустил кобыл и уселся на сиденье рядом с ней:
– Сначала в горку, потом за дом, направо, там перекресток, но у нас главная дорога, и мы никого не пропускаем. А потом на объездную и за город по прямой.
– Откуда ты все это знаешь? – восхитилась Лена.
– У моего папы «Жигули»-«четверка», и он иногда дает мне водить. Я скоро пойду на права сдавать!
– Но-но! – прикрикнула Лена на лошадей и шлепнула их вожжами по бокам.
Кобылы поднатужились, дернули разом, тяжелый фаэтон сдвинулся с места и с трудом покатился по снегу. Главное было – выехать на дорогу, которую старательно чистили от снега, и подняться на скользкую горку.
У Лены дрожали руки. Сейчас ей казалось, что все произошло в каком-то полусне. Вот они открыли с Сашей створки гаража, где на ночь оставляли экипаж, выкатили его. Вот вдвоем – она объясняет, он повторяет ее действия – надели кобылам уздечки, хомуты, расправили шлеи. Завели к дышло Забаву, пристегнули постромки, вывели Великую Удаль... Одна Лена ни за что бы не справилась. Одна бы она и не решилась...
Встреться она с Сашей где-нибудь в другом месте – растерялась бы. И подойти-то не рискнула бы, не то что заговорить! Позвони он – согласилась бы она с ним встретиться? Неизвестно. Только-только с одним кавалером у нее ничего не вышло – захотелось бы ей с другим встречаться? Да еще с кем?! С первым красавцем, с самым талантливым мальчиком из летнего лагеря! И кому? Ей! Далеко не самой красивой и совсем бесталанной девчонке...
Но сейчас Лене было не до этого. Лошади вытянули фаэтон в гору. Они выехали на улицу. На освещенную улицу, по которой сновали машины со включенными фарами, и все это слепило глаза. Лене стало страшно, она растерялась. Но мысль о Диалоге, который лежал там и, может быть, умирал, заставила ее взять себя в руки. И близость постоянно подбадривающего ее Саши придала девочке сил.
– Н-но! – громко крикнула она кобылам. – Пошли, пошли! – и послала их рысью.
Быстро покатился фаэтон. Лена аккуратно объезжала припаркованные машины. Следила и за теми, кто обгонял слева. Вот и перекресток.
– Едем, едем! Они нас пропускают! – крикнул Саша.
И правда, машины на перекрестке замерли, пропуская серых в яблоках, высоких и красивых орловских рысаков и черный лакированный фаэтон, отделанный красной кожей, с двумя подростками на облучке: девчонкой, смело управлявшей лошадьми, и парнем, прижимавшим к груди гитару...
Выехали на объездную.
– Н-но, милые мои, н-но, мои хорошие! – Лена колотила кобыл вожжами. – Простите меня, но нужно, нужно поторопиться!
И лошади скакали по ночной дороге, высекая подковами искры из асфальта. Километр, два, три... Сколько лошади могут сказать без перерыва? Лена не знала, но ей казалось: если она не будет гнать, случится что-то непоправимое, страшное...
Вот и бывший совхоз проехали, вот здание клиники показалось, и фонарь над входом горит. Лена подогнала фаэтон вплотную к двери, отдала Саше вожжи, а сама спрыгнула и бешено заколотила в запертую дверь. Вышел ветврач:
– У нас... там... лошадь... – едва смогла выдохнуть после длительной скачки Лена.
– Я же вам сказал – приводите. А поехать я никуда не могу, – ветеринар зевнул и почесал бок. – У меня дежурство здесь. Без выездов, – он развернулся и ушел.
Все было зря! И ее решительность, и счастливый случай, приведший к ней Сашу, и безумная скачка через ночь.
– Подержи-ка... – Саша спрыгнул с облучка, вручил ей вожжи.
И скользнул в не успевшую захлопнуться за ветврачом дверь.