Чтение онлайн

Еще большую досаду она испытала, когда Джой бесцеремонно и даже с каким-то вызовом втиснулся между ней и Реми, заставив того отсесть подальше от девушки. Она прикусила губу, чтобы не сказать ему сгоряча несколько не очень приятных слов. А Реми, казалось, не заметил маневра, вскоре поднялся и ушел в лес, как он выразился "немного разведать обстановку".

После его ухода Эйфи решила молчать, все еще злясь на бестактный поступок Джоя. Тот тоже сидел, угрюмо насупившись, потом несколько раз громко вздохнув, спросил недовольным тоном:

— Ты ведь так и не спросила у него про отца. Боишься услышать неприятную правду? Так, Эйфория? А хочешь, расскажу, как он появился в городе? Ты ведь не знаешь этого, верно?

— Расскажи, — немного оживилась девушка, стараясь не сильно выдавать вспыхнувший в ней жгучий интерес. Она сделала вид, что слушает вполуха, рассеяно прихлебывая из кружки остывший чай. Но на самом деле боялась пропустить хоть слово из короткого рассказа Джоя.

— Его нашли три года назад на пустоши за Зелеными холмами пастухи. Он был сильно изранен, весь в крови и без сознания.

— Я видела шрамы, — не выдержала Эйфи.

— Да, на нем буквально не было живого места. Поэтому пастухи и не поняли, кого нашли, они думали, что это человек, которому сильно не повезло с врагами. Да и до границы Вороньего края оттуда далековато будет. Откуда им было знать. Они погрузили его на лошадь и привезли к местной знахарке в деревню, не особо надеясь, что довезут живым. Но довезли, вороны живучи. Он довольно быстро оклемался и, когда стало понятно, что он из черного племени, жители в деревне попросили его уйти. Они до сих пор считают, что вороны одним своим появлением приносят несчастье. Я думаю, что это суеверие, но оно имеет под собой весьма прочное основание. Он ушел, а через несколько дней деревня сгорела, особенно пострадал дом знахарки. И люди говорят, что в этом виноваты вороны. И знаешь, я почему-то им верю.

— Но кто-то же сделал с ним это? — спросила Эйфи с волнением. — Кто-то пытался убить его? Он ничего не рассказывал?

— Немного. Наш Реми, знаешь ли, немногословен, когда речь заходит о нем самом. Сказал лишь, что это были его соплеменники, он вроде как чем-то провинился и его приговорили. Больше из него ничего не удалось вытянуть. Ему разрешили остаться в городе, но на особых условиях: он должен был приносить городу пользу, пройти Посвящение и принять Знак, чтобы доказать, что он отрекся от своего вороньего племени. Ты знаешь, что вороны ненавидят Знак? Он сделал это и предложил свои услуги в охоте на живые камни, сказав, что знает к ним безопасную дорогу. Все согласились, справедливо рассудив, что, если он и не вернется когда-нибудь, потеря будет невелика. До этого несколько отрядов пропали бесследно на землях воронов, а другого пути к живым камням, кроме как по их проклятому краю — нет.

— Но, Джой, раз так, почему ты не доверяешь ему! Какой в этом смысл! Ты же сам говоришь, что они хотели убить его, как он может быть с ними заодно! — воскликнула Эйфи. Она раскраснелась и глаза ее возбужденно заблестели, услышанное произвело на девушку большое впечатление, вызвав множество вопросов, ее любопытство разгорелось. Она уже не скрывала своего горячего интереса к теме.

— Доверяй, но проверяй, — наставительно заметил Джой, польщенный ее вниманием, которое до этого все доставалось Реми. — Он — ворон, что бы ты там не считала, и чтобы он там про себя не болтал. Они знаешь, какие коварные. Хотели убить, а не убили. А теперь еще этот его дружок что-то сболтнул про отца. Видела, как Реми в лице переменился при этом. Может все это специально подстроено было, чтобы втереться в доверие.

— Но зачем, Джой!

— Да почем, я знаю! Может, чтобы им доносить о том, что у нас тут делается. Они давно на наш город свой клюв точат. Да еще вопрос — как он на пустошь попал. Сам дойти не мог, не в том состоянии был, скажем уж прямо. Кто-то же его принес туда, да еще и положил на заметное место. Вот и подумай сама, как к нему относиться!

Эйфи открыла было рот, чтобы рассказать Джою о призрачной женщине, но почему-то промолчала. Она притихла и задумалась, потом сказала негромко:

— Хорошо, я спрошу у него про отца. При удобном случае.

И Джой удовлетворенно кивнул. Удобный случай выдался только вечером. Реми вернулся не скоро. Он раздобыл где-то две краюхи свежего, еще теплого хлеба, несколько больших, влажных ломтей молодого сыра, завернутых в зеленые капустные листья, и десяток сочных, хрустящих яблок, налитых прозрачной сладостью. На подозрительные расспросы Джоя сказал лишь, что набрел на деревню. На еще более подозрительные вопросы, ответил, что и на землях воронов живут люди, держат скот, растят хлеб и ведут хозяйство, только платят воронам немаленькую дань и не суют нос в дела, которые их не касаются. Они вкусно поели, потом решили немного прилечь, после сытного обеда у всех начали слипаться глаза. В этом тихом уголке все располагало к неспешному, дремотному отдыху. Проснулись уже в сумерках, снова поели тем, что осталось от обеда. После чего, решили еще раз искупаться. На этот раз Эйфи первая вошла в воду, скрытая кустами и темнотой, она вволю наплавалась, наслаждаясь свободой и движением. Вода мягко обтекала ее тело, словно ласкала его. На берег Эйфория вышла умиротворенная и довольная, размышляя как вызвать Реми на разговор.

Ребята купались долго и шумно, устраивая заплывы на дальность и на скорость, плескались и громко смеялись. Обсохнув, вернулись к костру. Здесь они снова пили чай, ведя обычный разговор ни о чем. Потом Эйфи незаметно переглянувшись с Джоем, предложила посидеть на берегу, полюбоваться игрой лунного света на водной глади. Джой охотно подхватил идею и стал настойчиво уговаривать Реми, который хотел уйти спать. В конце концов все трое отправились на берег.

Эйфория надеялась, что Джой вскоре оставит их наедине, но тот все никак не уходил, делая вид, что не понимает осторожных сигналов, которые незаметно, но настойчиво посылала ему Эйфи. Наконец, Джой пробормотав, что скоро вернется, неохотно оставил их с Реми вдвоем.

— Реми, — сказала Эйфория, чувствуя, как охватившее ее волнение, невольно прорвалось в голосе. — Я давно хотела у тебя спросить…

Она смущенно замолчала, не зная, как продолжить.

— Спрашивай, — доброжелательно предложил Реми. — Что ты хочешь узнать?

— Тот ворон, он назвал меня скра. Что это значит?

— На языке воронов это значит женщина или девушка, без разницы, они не придают значения таким тонкостям.

— О! — сказала заинтересовано Эйфи. — А как будет мужчина?

— Скрог. Но так называют только людей. Взрослый ворон после обряда — вронг, а до обряда — ронгонк или ронг.

Голос Реми звучал немного глухо и сам он не отрывал взгляд от неподвижной сияющей глади залива. Эйфи показалось, что у него заметно напряглись мускулы под рубашкой и закаменело лицо. Она произнесла негромко:

— Ты хорошо знаешь их язык?

— Да, конечно, — ответил Реми и швырнул мелкий камешек в воду. Он едва слышно булькнул, уходя на глубину.

— Научи меня языку воронов, — она просительно заглянула ему в лицо.

— Зачем тебе знать его, Эйфи? — не сразу ответил он, — Это — мужской язык. Он может показаться тебе очень грубым.

— Пусть так, но я хочу его знать, — в ее голосе прорвались упрямые нотки. — Скажи, как будет на языке воронов "Здравствуй"?

— Арханг.

Она несколько раз повторила это слово, как бы пробуя его на вкус.

— Спасибо?

— Сиррок. А прощай будет звучать как "карравед". Уходить или идти куда-либо — каррера. Они похожи потому, что, когда ты говоришь прощай, ты имеешь в виду "я ухожу". В их языке многие слова имеют несколько значений. Например, ранн — голова, а еще — кто-то старший.