Чтение онлайн

– Несущий Слово… – надменно подбоченился инквизитор.

– Ты не Несущий Слово! – оборвал его Ренард и последовал примеру товарища.

Обстановка накалялась – за спиной крысомордого появились ещё пятеро братьев. Храмовые бойцы, если зрение не изменяет. А эти, несмотря на свой сан, охочи помахать и кулаками, и боевым железом.

Приятное возбуждение пробежало по жилам Ренарда. Добрая драка – что может быть лучше? Только драка с полной уверенностью в победе! Триал Псов Господних без труда разнесёт эскадрон тяжёлой конницы, а пехоты – до сотни. И это самый завалящий триал. А уж о нём с Бородатым даже среди Псов легенды ходили. Недоумок бы знал или хотя бы вспомнил, если б спесь мозги не туманила.

А «недоумок» меж тем продолжал гнуть свою линию:

– Я пожалуюсь комтуру, и вас посадят в подвал. На хлеб и воду.

От угрозы экзекутора Ренард рассмеялся в голос, а Блез взбеленился:

– Ну и чем ты будешь жаловаться, крысёныш, если я тебе сейчас язык отрежу?! – рявкнул он, горяча своего Тифона.

Экзекутор нахохлился, сжался и поудобнее перехватил крест. Подручные повторили его движение в точности, рассредотачиваясь широким клином у него за спиной.

Безмозглые дураки.

Блез громко хлопнул забралом и потащил из петли секиру – её широкое лезвие уже полыхало голубым сиянием. Ренард хищно оскалился – ну всё, готовьтесь встречать Анку и Семерых – и дал шенкелей Чаду, направив его на противника.

Ещё миг – и стоптал бы…

– Спокойнее, дети мои, спокойнее.

Сказано было тихо, но даже боевые жеребцы Псов присели на задние ноги и присмирели. К месту несостоявшейся битвы приближался невзрачный пожилой мужчина в потрёпанной серой рясе. Отец Абсолон, Несущий Слово. Один из трёх во всей инквизиции.

– Успокойся, брат Гаэтан. Это добрые сыновья святой церкви. Не стоит проливать их кровь.

«Это кто ещё чью прольёт», – про себя усмехнулся Ренард, но случайно пересёкся взглядом с Несущим, и усмешка сползла с его лица. В глазах церковника стыл синий лёд. А голос – как у доброго дядюшки. У Ренарда даже мурашки по спине пробежали.

Святой отец меж тем обратился к Блезу, безошибочно определив в нём старшего:

– Если не ошибаюсь, это ты усмирил Башахауна Орлинского леса, сын мой?

Бородач смущённо кивнул. Ему польстило, что столь высокопоставленная персона в курсе его личных подвигов. Церковник перевёл взгляд на Ренарда:

– А ты в одиночку схватился с одним из Семерых и поверг его в геенну огненную?

Пришла очередь опускать взгляд Ренарду – было такое.

– Принеси извинения, брат Гаэтан. Комтур проявил к нам небывалое уважение, отрядив этих могучих воинов для нашего сопровождения, – повелел отец Абсолон.

Экзекутор неохотно склонил голову, признавая, что погорячился. Блез довольно хмыкнул, за что тут же получил замечание от преподобного.

– Гордыня – смертный грех, сын мой, и не красит истинного поборника веры, – назидательно произнёс он и обратил взор на Армэля. – А ты, отрок, недавно в рядах Псов Господних? Почему в таком виде?

Неофит залился краской до ушей и потупился. То ли потому, что недавно, то ли расстраивался за неподобающий вид, то ли переживал, что так и простоял столбом всю заварушку. Скорее всего, сказалось всё сразу. Хвастаться ему действительно было нечем.

За него ответил Бородатый.

– Первый день, отче. Неофит, сами понимаете, да ещё и не горожанин.

Блез для наглядности махнул рукой на верхние этажи, чем вызвал на лице церковника снисходительную улыбку.

– Ну ничего, ничего. Я уверен, что ты себя ещё проявишь к вящей славе Господней, – ободрил Несущий Армэля и приказал: – Пойдёмте, дети мои. У нас впереди долгое путешествие.

Он неторопливо пошёл по улице, осеняя крестным знамением и благословляя случайных прохожих, остальные последовали за ним.

За городскими воротами их дожидались. Карета для Несущего Слово, две повозки с каким-то церковным скарбом, накрытым дерюгой, и отряд из трёх дюжин братьев. Все храмовники. И на их лицах читалось что угодно, кроме всетерпимости и всепрощения.

– Позвольте спросить, святой отец, куда мы поедем и для чего? – не удержался от вопроса Ренард, увидев внушительную процессию.

– В Восточные Пределы, сын мой. Нести заблудшим душам слово Божие, – смиренно ответствовал церковник и, кряхтя, полез в карету.

Ренард почтительно склонил голову ему вслед.

Надо же, как повернулось. Глядишь, и родные места повидает. Может, кого знакомого встретит.

Не приведи Господь, с такой-то компанией.

Скрипели колёсами телеги, пятки храмовников выбивали пыль из просёлка, боевые жеребцы рыцарей взрывали подковами землю. Процессия неотвратимо шла к своей цели. Блез ехал во главе отряда, молодой замыкал, Ренард держался у кареты священника.

Впереди показался извилистый строй камыша, дорога упёрлась в неширокую речку. Моста не было, был брод. Армэль подал голос, едва выбрались на другой берег.

– Ренард, я ненадолго отстану, – крикнул неофит и добавил чуть тише: – Отмоюсь.

Рыцарь лишь поднял руку в ответ, показывая, что услышал. Давно пора. Он бы на месте юнца и не предупреждал. Дерьмо, если не отмыть, прилипнет намертво, да и не подобает Псу Господню ходить обгаженным. Нас бояться должны, а не насмехаться над нами.

Дорога стала плавно взбираться на холм. До вершины оставалось немного, когда за спиной послышался топот копыт.

Так быстро управился?

Мимо проскакал конь без всадника, а Псы Господни так просто с лошадей не падают. Ренарда ошпарило нехорошим предчувствием, и он обернулся.

Армэль стоял посередине русла с глупой улыбкой, рядом с ним плескались три юные девы. Их длинные светлые волосы рассыпались по плечам, едва прикрывая налитые груди. Девы призывно смеялись, строили глазки и манили за собой молодого рыцаря. Армэль безропотно шёл за ними. Вот он уже по пояс в воде… По грудь… По шею…

Девы с радостным визгом навалились сверху и погрузили его с головой.

– Забери меня Семеро! – рявкнул Ренард и дёрнул повод, разворачивая своего скакуна. – Н-но, пошёл!

Рыцарь вбил шпоры в бока жеребца, и Чад сорвался в галоп. Медлить нельзя. Ещё чуть-чуть – и Армэля просто утопят. Дробный перестук копыт сменился влажным чавканьем, в стороны полетели брызги воды.

Ренард выхватил из ножен клинок.

Пламенеющий меч смазался голубой дугой. Раз. Ещё раз. Вода окрасилась кровью, резко пахнуло свежей рыбой. Течение понесло вниз два трупа с осетровыми хвостами вместо ног. Располовиненные от плеча до пупка, как раз промеж налитых грудей.