Чтение онлайн

— Привет, я Тревор. — представляется он. Я долго не обращаю на него внимание. — А ты? Потерялась?

— Что? — спрашиваю я. — Нет. Тринадцать.

— А имя у тебя есть?

— Харпер. — отвечаю я, насторожившись.

— Ты, из какого департамента? — Я уже собираюсь говорить, но Тревор поспешно перебивает: — Можешь не отвечать. Здесь никого не волнует, кто ты и откуда. Здесь главное другое.

— Что именно? — интересуюсь я с подозрением.

Шум и гам вокруг вырастает. Тревору подходит ближе и орет мне на ухо.

— Вообще-то я не имею права ничего говорить.

— А все же?

— Главное — выжить. То, что ты способна выжить. Я имею в виду твои силовые качества. Ты хрупкая. Думаю, у тебя мало шансов. Тебе надо заняться физическими нагрузками.

— А, ясно. — чуть ли не ору я.

— Мы ведь должны подходить под стандарты, иначе будем непригодными. Но главное выжить.

— Спасибо, что предупредил.

— Ты, какой флаг выбрала?

— Желтый. — Тревор мотает головой.

— Желтый выбирают слабые.

Тревор выводит меня из себя:

— Ты ошибаешься.

— Нет. — нагибается он еще ближе. — На Охоте из «желтых» никто не выживает. Проклятье, никому о то, что я тебе взболтнул, иначе мне конец.

— Не говорить о чем?

— Об Охоте не говорят раньше времени.

— А когда оно настанет?

— Скоро. После Клетки. Выбрала бы черный флаг… — Тревор отдаляется. — Паукам помогают. Считается, что черный флаг выбирают не только сильные физически, понимаешь, о чем я?

Я киваю.

— А что являет собою Клетка?

— Извини, я рад ответить, но мне не нужны проблемы…

Буквально из неоткуда появляется Хонор Трикс. Проходя мимо, он толкает меня. Да еще так сильно, что я едва не опрокидываюсь. Я до последнего надеялась, что сегодня мы не встретимся.

— Смотри куда идешь. — брызжет слюной Хонор. Я понимаю, что это не просто случайность, он толкнул меня нарочно. — Чего смотришь? — Трикс цепляется за воротник моего пиджака. Я отталкиваю его, но у меня недостаточно силы, чтобы освободиться.

— Отпусти. — требую я.

В выпученных, словно от натуги, глазах Хонора полно злости.

— Отпустить? — фыркает он.

— Да, отпустить. — говорит Люк, останавливаясь возле нас. Перепуганный, как овечка, Хонор разжимает свои огромные, похожие на перезрелые огурцы, пальцы. — Вали отсюда.

Оскорбленный Хонор с отвращением смотрит на меня и отходит в толпу. Поодинокие зеваки теряют ранее проявивший к нам интерес, и возвращаются к прерванным разговорам.

— И ты тоже. — бросает Люк Тревору.

Я поправляю пиджак.

— Спасибо, что вступился.

— Тебе пора спать, Харпер. — Люк тянет меня в коридор, ведущий к спальне.

— Еще рано. — протестую я, но он меня будто не слышит.

— Мне плевать. — заявляет Люк. Я упираюсь.

— Ты не справедлив! — выдаю я, одергивая руку. — Да что с тобой? Отпусти, Люк! Мне больно!

Не на шутку рассерженный Люк слегка ослабевает хватку.

— Ладно, — говорю я, понимая, что Люк не отступит. — Хорошо.

— Я проведу.

— Не потеряюсь. Не волнуйся.

Стоя в дверном проеме комнаты отдыха, Люк наблюдает, как я снимаю ботинки, сгоряча бросаю их о пол, а, легши, чтобы его не видеть, укрываюсь с головой одеялом, и мне сразу же становится тепло, будто я окунулась в горячую воду. Но это не укрощает мои бредовые мысли, которые снова обращаются к Люку. Пускай он ведет себя вызывающе, и мне даже показалось, что он беспочвенно приревновал меня, поэтому и разозлился, но днем он здорово мне помог, и вчера тоже. Люк дал Кае мазь и попросил осмотреть меня, будто знал, что у меня есть странные, опасные раны. И перед испытанием предупредил, чтобы я искала выход, и, когда я самовольно пошла к изгоям, он там появился, указав дорогу. И минут десять тому отогнал Хонора Трикса, который, вероятнее всего, прихлопнул бы меня, как муху. Может, он отправил меня спать не случайно? Всячески защищая, он отгораживает меня от неприятностей. И может, сегодня должно произойти то, что я не должна видеть?..

Проснувшись, обдумываю тревожный сон, который посетил меня в тот самый миг, как только я сомкнула веки. Мне снились окутанные густым туманом, застывшие в каменной неподвижности, люди, словно живые статуи. Я видела их спины, не лица, но я чувствовала, что они мертвые, что их глаза открыты и пусты, как небо. Я нерешительно приближалась к ним, внутри ледяным снежком вырастал панический страх. Окаменелых истуканов было много, они окружали площадь, взяв ее в замкнутое кольцо. Я пробиралась к середине этой пустоши, зная, что они ждут чьего-то расстрела. В центре находились четыре человека: двое покорно сидели на корточках, их руки связали за спинами, а на головы надели мешки; еще двое, безликие, стояли позади своих жертв, направив на них заряженные оружия. Внутри меня мгновенно появился давящий плотный комок отвращения и, чтобы избавится от него, я поспешила проснуться.

В обширной спальне по-прежнему висит гулкая тишина, нарушаемая доносящимся из Норы бурным шумом и приглушенным гомоном. Появляется быстрый топот, кто-то спешит в комнату отдыха, поднимается по ступенькам и вбегает в спальню. Я приподнимаюсь, и в полумраке вижу тонкую женскую фигуру и взъерошенные короткие волосы. Сомнений нет — это Ева. Один, задыхаясь, подбегает ко мне, сжимает мои плечи своими тонкими пальцами и неустанно тараторит:

— Просыпайся! Они дерутся. Они дерутся!

— Я не сплю. — отвечаю я, удивившись, что Ева так нервничает. — Что случилось?

— Они дерутся! Одевайся, иначе все пропустишь.

Высвободившись от цепких рук Один, сажусь на кровати. Обуваюсь. Ева учащенно дышит, и нервно переступает с ноги на ногу, будто опаздывает на важную встречу, а я ее задерживаю.

— Ты можешь быстрее, а? Мы все пропустим!

— Что пропустим-то? — Я завязываю шнурки.

— Люк дерется с каким-то парнем. Гоем, или как его там.

Я срываюсь с кровати, и несусь к выходу. Плевать, что шнурки болтаются, и, наступив на них, я кувыркнувшись, могу расшибить не то нос, не то сломать конечность. Стоило мне услышать, что Люк с кем-то дерется, как в груди все больно уплотнилось, а в голове закружились разные доводы, которые еще больше меня пугают.

В Норе холодно. По коже скользит прохладный ветерок. С каждым шагом восхищенные и одобряющие возгласы усиливаются. Некоторые выкрикивают имена тех, кто сошелся в схватке.

Погружаюсь, как водолаз в озеро, в разогретую толпу, и пробираюсь наперед, чтобы видеть поединок. На балконах полным-полно неконтролирующих от возбуждения себя людей, а, стоящие на дне зрители образуют живой неразрывный круг. Люк и Гой хорошенько побиты, оба без футболок и сильно вымотаны. У Люка левая сторона лица и шеи облита кровью. Он бьет Гоя, тот падает, не выдержав удара. Люк ждет, когда соперник поднимется на четвереньки и ударяет противника в живот. Гой падает и выплевывает сгусток крови. Публика, молниеносно реагируя на каждое движение бойцов, взрывается от восторга.