Чтение онлайн

Все публикации Ренуара – это призывы поддерживать ремесленников в их противостоянии с машинами, которые грозят полностью вытеснить ручной труд. Особую важность, безусловно, имеет то, что в молодости Ренуар сам работал подмастерьем в мастерской по изготовления фарфора. Уже в двенадцать лет он начал свою карьеру ремесленника и декоратора. В мастерской Леви ему поручали переносить на вазы и тарелки фигурки в стиле рококо. Через несколько лет мастерская Леви стала жертвой «прогресса» и обанкротилась: новые машинные методы пришли на смену ручной росписи фарфора. Ренуар и многие его друзья-ремесленники потеряли работу. По его мнению, сервизы машинного производства не только были хуже по качеству, но и лишили множество высококвалифицированных рабочих возможности жить счастливой и осмысленной жизнью.

Три публикации Ренуара, в 1877, 1884 и 1911 годах, посвящены проблеме обесценивания ремесла. Он надеялся, что, обнародовав свои мысли, хоть как-то поможет ремесленникам выстоять в борьбе с машинами. В своих текстах Ренуар выступает как скромный рабочий, а не как гениальный художник. Он никогда не забывал о том, что дед его был сапожником, отец – портным, бабушка и мать – швеями. Всю свою жизнь он презирал материальные блага и достаток и воспевал добродетели, присущие людям скромного происхождения [22] . Статьи его были опубликованы, когда ему было 36, 43 и 70 лет соответственно. Во всех трех случаях он обращался к одному из друзей-писателей с просьбой помочь ему в подготовке текста. Каждая статья являлась плодом совместной работы – подобной его сотрудничеству со скульптором Ришаром Гино, который с 1913 по 1917 год превращал его картины и рисунки в скульптуры и рельефы, а также с сыновьями Жаном и Коко, которые с 1916 года и до его смерти в 1919-м изготавливали керамические изделия по его наброскам маслом.

В 1877 году Ренуар предложил своему другу, писателю и чиновнику Жоржу Ривьеру, выпускать еженедельный журнал «Импрессионист: журнал об искусстве» на протяжении четырех недель работы третьей коллективной выставки импрессионистов. В этом журнале были опубликованы две статьи Ренуара под редакцией Ривьера. Обе статьи подписаны просто «Художник», однако можно безошибочно сказать, что это мысли именно Ренуара: современная архитектура механизируется и вытесняет труд ремесленников, которые способны создавать куда лучший декор, чем машины [23] .

Над статьей 1884 года Ренуар работал совместно с кузеном Писсарро, юристом Лионелем Нуньесом, который облек в слова мысли Ренуара о создании сообщества рабочих и художников «Общество нарушителей правил». Платформа его предполагает экспонирование работ в разных техниках, основанных на пристальном изучении природы. Ренуар обосновывает свою идею, что основной характеристикой живописи импрессионистов является нарушение правил, что импрессионисты прежде всего занимаются «нерегламентированным, спонтанным и естественным» [24] . Ренуар противопоставляет академическое искусство XIX века, которому отдавали предпочтение на финансировавшихся за государственный счет ежегодных Салонах, нарушению правил, отсутствию регламентации, а также естественности искусства и ремесла. Он предлагает объединить представителей всех искусств и ремесел в одно сообщество. На его выставках будут представлены работы художников, декораторов, архитекторов, ювелиров и вышивальщиц, которых вдохновляет несовершенство природных форм, которые избегают повторов и копирования и создают свои произведения исключительно вручную. Как и в статье 1877 года, Ренуар критикует современную механизацию, которая лишает ремесленников работы.

Двадцать семь лет спустя, в 1911 году, Ренуар написал еще одну статью, совместно с художником Морисом Дени и снова с Жоржем Ривьером: они помогли Ренуару оформить свои мысли в предисловие, которое «стало плачем по утрате здоровой традиции мастерских, существовавшей в эпоху Ченнино Ченнини» [25] . В предисловии Ренуара к новому изданию трактата Ченнини, созданного в конце XIV века, описывается процесс изготовления фресок. И здесь Ренуар высказывается против современной механизации. Кроме того, «восхищение Ренуара ренессансной традицией мастерских говорит о его одобрительном отношении к иерархической организации процесса, тем более что он постоянно превозносит совместную работу под руководством мастера» [26] . Даже под конец жизни, когда Ренуар уже пользовался всемирной славой, а работы его висели в самых крупных музеях, он продолжал считать себя скромным ремесленником, мастеровым из мира живописи, а не гениальным художником [27] .

При жизни Ренуар пользовался всеобщей любовью, сегодня же его несправедливо и неразборчиво клеймят, обвиняют в антисемитизме и сексизме [28] . На мой взгляд, он не повинен ни в том, ни в другом. Эти выпады совершенно беспочвенны, хотя ему и случалось позволять себе антисемитские высказывания. Но в этих случаях Ренуар всего лишь следовал примеру девяноста процентов французских журналистов и подавляющего большинства обывателей – речь идет о «деле Дрейфуса» в конце XIX – начале XX века. Необходимо отметить, что Ренуар сотрудничал с крупнейшими агентами евреями Бернхаймами, когда в 1913 году проводилась ретроспектива его работ. Подробнее я освещу этот вопрос в четвертой главе. Как уже было сказано выше, чтобы сохранить расположение людей, от кого он полностью зависел, Ренуар часто шел на поводу у тех своих друзей, в чьих услугах нуждался. Вследствие такого подхода в беседах с разными людьми он вставал на разные точки зрения и порой позволял себе антисемитские и женоненавистнические высказывания (за которыми на деле не стояли ни ненависть, ни сексизм).

Все поведение Ренуара говорит о том, что он не испытывал неприязни к евреям. Напротив, он тесно общался со своей невесткой еврейкой Бланш-Мари Ренуар [29] , среди его друзей и покровителей были евреи, в том числе Бернхаймы, Каэн д’Анверы, Эфрусси, Фульд, Альфен, Мендес и Натансон. Более того, Ренуар стал единственным импрессионистом, который часто (пятнадцать раз) выставлял свои работы у парижских торговцев евреев Бернхаймов – как по ходу «дела Дрейфуса», так и после. И все же изворотливая натура Ренуара, его стремление манипулировать другими, непостоянство взглядов, а также эпоха, в которую он жил, заставляли его в разговорах с убежденными антисемитами (например, с Дега и Жюли Мане) время от времени позволять себе нелицеприятные высказывания, с единственной целью – не испортить сложившиеся отношения. При этом в своем поведении он никогда не был антисемитом.

Сексизм также был обыденным явлением в эпоху Ренуара. Большинство французов и француженок придерживались патриархальных взглядов и относились к женщинам как к гражданам второго сорта. Францией много веков правили короли, но среди них никогда не было королевы-правительницы, несмотря на то что у королей часто рождались дочери. Особенно красноречиво сексистское отношение французов к избирательному праву для женщин: возможность голосовать они получили только в 1944 году. В Великобритании же женщины старше тридцати лет получили право голоса уже в 1918-м, а десять лет спустя и более молодых женщин уравняли в правах с мужчинами; в США избирательное право было предоставлено женщинам в 1920-м. Как минимум в девятнадцати других странах женщины получили право голоса между 1906 и 1942 годом [30] .

В контексте всеобщего сексизма своих соотечественников Ренуар очень благосклонно относился к женщинам и как художник, и как человек. Среди коллег-импрессионистов самые тесные профессиональные связи возникли у него с художницей Бертой Моризо. Это была платоническая дружба, основанная на взаимной поддержке, для которой не важна была разница общественного положения и пола – разница между высокообразованной женщиной из высших классов и мужчиной-плебеем из семьи ремесленников. Дочь Моризо так пишет об их дружбе: «Месье Малларме и месье Ренуар были ее самыми близкими друзьями и постоянно навещали ее в четверг по вечерам» [31] . Ренуар и Моризо порой даже ставили рядом свои мольберты [32] . Ренуар упорнее, чем все его современники, защищал творчество Моризо, как при жизни, так и после ее смерти. Своему агенту он писал: «Выставляйте мои работы рядом с такими художниками, как Моне, Сислей, Моризо и пр., – и я ваш человек, ибо это уже не политика, а чистое искусство» [33] . После смерти Ренуара в его коллекции было обнаружено несколько работ Моризо [34] . И тем не менее даже на пике своей дружбы с Бертой Моризо он писал, что «женщина-художница – это просто смешно» [35] . Впрочем, в то же самое время он, вопреки общественным нормам, поддерживал профессиональные амбиции не только Моризо, но и своей ученицы Жанны Бодо, а также попытки Рене Ривьер сделать карьеру певицы и притязания своей тайной дочери Жанны на наследство. Да, Ренуар был сложным человеком.

«Танец в Буживале» Ренуар создал в возрасте 42 лет, а аллегорию реки Соны, бросающейся в объятия Роны, – в 74 года. И из этих, и из других созданных им на протяжении шестидесяти лет образов видно, что Ренуар не был сексистом, напротив, он воспевал женскую сексуальность и красоту. Тем не менее некоторые критики и исследователи обвиняют его в сексизме на том основании, что он с большой чувственностью изображал обнаженных женщин [36] . При этом ни в его биографии, ни в его искусстве нет никаких свидетельств того, что он ставил женщин ниже мужчин. Более того, он шестьдесят лет пытался улучшить положение женщины в обществе, воспевая ее физическую привлекательность и ее ценность как личности. В этом смысле Ренуар является наследником Тициана и Рубенса, величайших художников прошлого, прославлявших женскую красоту. Ренуар пошел даже дальше своих предшественников эпохи Возрождения и барокко, поскольку в его распоряжении были присущая импрессионистам свобода, теплая чувственная палитра, динамичный и яркий мазок, вольные и зыбкие формы. Обвинять Ренуара в сексизме – все равно что обвинять Тициана или Рубенса, поскольку все три художника посвятили свое творчество поискам того, как сделать женщину красивее и могущественнее, как вызвать к ней уважение. Итак, памятуя о сложном мировоззрении Ренуара, давайте перейдем к истории его жизни, понять которую нам помогут строки из его замечательных писем и писем его друзей.

Фотография Ренуара, подаренная им Моне. Ок. 1870. Музей Мармоттан, Париж. Фотограф неизвестен

В ноябре 1861 года, когда ему было всего двадцать лет, Ренуар принял одно из самых важных решений в своей жизни: он поступил учиться в парижскую мастерскую швейцарского художника Шарля Глейра. На фотографии примерно тех лет Ренуар запечатлен серьезным, вдумчивым молодым человеком. Мастерская Глейра была одной из многих в составе Школы изящных искусств (финансируемого за счет государства художественного учебного заведения в Париже), где, занимаясь живописью и рисунком, студенты изучали анатомию и перспективу. В мастерской Глейра Ренуар познакомился с людьми, которые сыграли очень важную роль в его дальнейшей жизни. Примерно годом позже Ренуара в мастерской Глейра начали заниматься сначала Альфред Сислей (в октябре 1862 года), потом Фредерик Базиль (в ноябре) и, наконец, Клод Моне (в декабре) [37] . К 31 декабря 1862 года они уже крепко сдружились и вместе праздновали Новый год в парижском доме Базиля [38] . Через друзей по мастерской Ренуар познакомился с Полем Сезанном и Камилем Писсарро, которые учились по соседству, в Швейцарской академии. Эти художники не только сделались пожизненными друзьями Ренуара, но и сыграли важнейшую роль в его творческом становлении. Пару лет спустя Ренуар также сдружился с Эдуардом Мане и Эдгаром Дега. Благодаря им он впоследствии познакомился с двумя художницами, Бертой Моризо и Мэри Кассатт. К началу 1870-х все эти художники образовали ядро течения, получившего название импрессионизм. За счет общительности и обаяния Ренуару, несмотря на его скромное происхождение, удавалось заводить многочисленные знакомства. От новых друзей-художников его отличало то, что только он один был родом из семьи ремесленников. Другие принадлежали к более высоким классам общества, а значит, могли похвалиться лучшим образованием и более широкими связями в мире искусств. Базиль, Кассатт, Дега, Мане, Моризо и Сислей принадлежали к высшему классу, Сезанн, Моне и Писсарро – к среднему. Ближе к сорокалетию Ренуар подвел итог годам своего ученичества: «Не имея богатых родителей и желая стать художником, я начал с ремесла: фарфор, фаянс, шторы, росписи в кафе» [39] . И хотя Ренуар начинал как ремесленник, его более состоятельные друзья не считали, что низкое происхождение умаляет его художественное дарование. С самых первых лет дружбы с ними Ренуар не стыдился просить о помощи, если ему не на что было купить краски или еду или негде работать и ночевать, – и они неизменно проявляли щедрость, порой относясь к нему как к родственнику. От других Ренуара отличало не только скромное происхождение, но и нервность, которую обострял его статус отщепенца. Тем не менее он пользовался неизменной любовью окружающих, многие испытывали к нему неподдельное уважение. Эдмон Мэтр, друг Базиля из числа богатых буржуа, а также приятель молодого художника Жак-Эмиля Бланша, был удивлен и восхищен тем, что человек столь низкого происхождения и с таким нервическим характером способен проявлять твердость и работоспособность. Бланш цитирует слова Мэтра о Ренуаре, которому тогда был 41 год: «Когда Ренуар в хорошем расположении духа, что большая редкость, и когда он дает себе волю, что еще большая редкость, он говорит с отменным красноречием, на удивительном, своеобразном языке, который не вызывает отторжения у культурных людей. Кроме того, характеру его присуща такая неподкупная честность и такая бесконечная доброта, что мне всегда приятно слушать его разговоры. При ближайшем рассмотрении видно, что он наделен большим здравым смыслом, да, здравым смыслом и скромностью; очень тихо и невинно он с упорством пишет свои такие непохожие друг на друга, такие тонкие работы, от которых у будущих знатоков голова пойдет кругом» [40] .