Рерих
Шрифт:
Ом Рам».
Все индийские газеты откликнулись на смерть великого русского художника, всю свою жизнь посвятившего Индии и Тибету.
«Индия трогательно, красиво и мощно отозвалась на этот уход, — писала Елена Ивановна. — Газеты, журналы. Общества, и друзья, и знакомые ярко отмстили незаменимую утрату для Мира великого творца чудесных образов, гиганта мысли и деятельности, замечательного человека, истинного Друга человечества. Ведь никто не уходил от него отягощенным, наоборот, он умел облегчить ношу каждого и направить на новый путь — путь устремления и мужественно осознанного труда во имя общего блага» [440] .
440
Там же. С. 5.
«Сейчас в Дели открыта выставка его картин. На открытии Неру сказал прекрасную речь о значении его творчества, особенно подчеркнув идею Знамени Мира. Открытие состоялось при огромном стечении посетителей и сейчас еще продолжается с таким же успехом» [441] .
На этой выставке в декабре 1947 года Джавахарлал Неру сказал о своем самом большом друге:
«Когда я думаю о Николае Рерихе, я поражаюсь размаху и богатству его деятельности и творческого гения. Великий художник, великий ученый и писатель, археолог и исследователь, он касался и освещал так много аспектов человеческих устремлений. Уже само количество картин изумительно — тысячи живописных полотен и каждая из них — великое произведение искусства. Когда вы смотрите на эти полотна, многие из которых изображают Гималаи, кажется, что вы улавливаете дух этих великих гор, которые веками возвышались над равнинами Индии и были нашими стражами. Картины его напоминают нам многое из нашей истории, нашего мышления, нашего культурного и духовного наследия, многое не только о прошлом Индии, но и о чем-то постоянном и вечном, и мы чувствуем, что мы в долгу у Николая Рериха, который выявил этот дух в своих великолепных полотнах.
441
Там же. С. 6.
Хорошо, что эта выставка состоялась, несмотря на печальное обстоятельство смерти творца этих полотен, потому что искусство и труд Рериха имеют мало общего с жизнью и смертью личности. Они выше этого. Они продолжают жить и в действительности являются более долговечными, нежели человеческая жизнь…» [442]
17 января 1948 года Елена Ивановна вместе с Юрием уехали из Кулу. В Нью-Дели они остановились в доме своего давнего друга Махараджи Манди. Теперь Елена Ивановна уже точно решила, что картины, все материалы и архив Николая Константиновича Рериха необходимо отвезти на родину, в Россию. В Дели Юрий встретился с советским послом, который пообещал полное содействие в их возвращении.
442
Держава Рериха. С. 318.
В Советском посольстве также пообещали, что вскоре будет специально выслан из России пароход, на котором доставят на родину бесценный груз — картины и архивы Николая Константиновича Рериха. 9 апреля 1948 года Елена Ивановна писала американским друзьям:
«Мы все еще в неведении не только об отходе, но и приходе нашего парохода. Все твердят об оказании нам стопроцентной кооперации всеми консульствами и посольствами, согласно указаниям из центра, но сам пароход все еще плавает где-то, окутанный непроницаемым туманом» [443] .
443
Письма в Америку. Т. 3. С. 20.
16 апреля начал несколько проясняться этот непроницаемый туман: «В субботу Светик с женою едет в Бомбей и там поищет для нас помещение среди окружающих холмов. Посольство дало обещание, что пароход будет направлен в Бомбей, и потому мы решили уже проделать часть пути. Но до получения телеграммы от нас, продолжайте писать по адресу: Манди Хаус — Нью-Дели» [444] .
Прошло два месяца, но неопределенность так и не исчезла, 8 июня 1948 года Елена Ивановна написала в Америку: «Все мысли летят в Новую Страну, но отъезд еще точно не обозначился. Терпеливо ждем утвержденного срока» [445] .
444
Там же. С. 27.
445
Там же. С. 36.
Ожидание переезда в Советскую Россию превратилось в бесконечное сидение на чемоданах. Елена Ивановна так и не увидела своей родины. 5 октября 1955 года ее не стало. А упакованные картины Николая Константиновича продолжали лежать на таможне в Бомбее, ожидая 1957 года, когда Юрий Рерих, по приглашению Генерального секретаря ЦК КПСС Н. С. Хрущева, смог наконец вернуться в Россию вместе с огромным собранием картин выдающегося русского художника, общественного деятеля, поэта, писателя, философа и великого ученого.
Началась новая жизнь Николая Константиновича Рериха — жизнь в воспоминаниях, легендах, выставках картин и, конечно, в книгах, которые до сих пор еще хранят в себе много неразгаданных тайн.
ПРИЛОЖЕНИЕ
БИОГРАФИЧЕСКИЕ ЗАМЕТКИ ЕЛЕНЫ ИВАНОВНЫ РЕРИХ-ШАПОШНИКОВОЙ [446]
I
Род Шапошниковых [447]
446
Род Шапошниковых. Герб рода Голенищевых-Кутузовых. Род бабушки Азарьевой. Род Путятиных. Родословная женской линии семьи Рерихов из архива Рерихов. — Группа рукописей МЦР, ф. I, оп. 1, д. 7048.
447
В другом варианте Елена Ивановна собственноручно писала: «Прадед приехал в Россию при Петре Великом. Прадед был бургомистром города Риги во время посещения Петром прибалтийских стран, и прадед преподнес Императору среди прочих даров и прекрасную шапку Мономаха из бобрового меха и шитую драгоценными камнями. Шапка настолько понравилась царю, что он тут же отдарил прадеда, отдав ему свой любимый серебряный кубок (стопок) в виде шведской стопы, ко дну которой была привинчена в виде подставки серебряная походная чернильница. При кубке была грамота, в которой пригласил в Россию и сразу даровал имя русское — Шапошников. Кубок с грамотой находился у старшего брата. Кубок с грамотой сгорел во время пожара в их доме. У моего прадеда был один лишь сын, который женился на русской — Воронцовой. Сестра ее была замужем за князем Урусовым, потомства не было. Но жена деда имела от него 19 детей, из которых дожили до преклонных лет 4 сына и 7 дочерей. Из которых старший сын, военный инженер и член географического общества, погиб во время экспедиции Географического общества в Центральную Азию.
Второй сын был женат, имел сына, который умер в 13 лет от скарлатины. Отец был одним из директоров Государственного банка.
Третий сын — служил военным и служил в министерстве путей сообщения. Умер от слишком веселой жизни.
Самый младший сын, мой отец, архитектор и академик» (Группа рукописей МЦР, ф. 1, оп. 1, д. 7048).
Прадед отца моего приехал в Россию при Петре Великом. Во время посещения Петром Прибалтийского края, прадед состоял бургомистром города Риги и преподнес Петру великолепную шапку Мономаха, шитую драгоценными камнями и отороченную бобром. Император остался доволен оказанным ему приемом и пригласил прадеда приехать в Россию и принять русское подданство с новым именем Шапошникова, намек на полученный дар. И тогда же император подарил прадеду свой походный кубок, вернее, серебряную стопу, с привинченной ко дну ее походной чернильницей. При стопе была и жалованная грамота. Кубок и грамота после смерти прадеда перешла к его сыну, а после смерти — к старшему в роду. После смерти старшего сына — моего деда, кубок достался второму сыну. В квартире второго сына случился пожар, и кубок вместе с грамотой сгорел.
У прадеда был лишь один сын, который женился на русской — Воронцовой. Ее сестра вышла замуж за князя Урусова, потомства не было. Но жена деда имела много детей, из которых дожили до преклонных лет четыре сына и семь дочерей.
Из них старший сын, военный инженер и член Географического общества, погиб во время экспедиции Географического общества в Центральной Азии.
Второй сын был женат, имел одного сына, умершего 12-ти лет, других детей не было. Второй сын был одним из директоров Государственного банка, умер сравнительно рано.
Третий сын — тоже военный, семьи не имел.
Четвертый сын, самый младший член семьи, хотел быть художником либо военным, но мать настояла, чтобы он стал архитектором-академиком. Сын этот Иван был моим отцом. Женат был на Екатерине Васильевне Голенищевой-Кутузовой, внучке фельдмаршала Голенищева-Кутузова, Светлейшего Князя Смоленского. Имел трех детей. Сына Иллариона. умершего 5-ти лет, и дочь Елену, уродившуюся в 1879 году, и вторую — Анну, умершую пяти лет. Дочь Елена вышла замуж в 1901-ом году за Н. К. Рериха художника, академика, и имела двух сыновей Юрия и Святослава.
Старшая дочь деда, сестра моего отца Анна Ивановна была замужем за генералом Постуновым. Георгиевским кавалером и богатым саратовским помещиком. Была бездетна, много путешествовала, была известна своей красотою и любовью к искусству. Многие музыкальные произведения были посвящены ей известными тогда композиторами.
Вторая дочь — Мария Ивановна — замужем была за генералом Борисовым, комендантом города Петергофа. Имела много детей, из которых выжили лишь два сына, оба военные. Петр — Георгиевский кавалер и Павел, служивший в Туркестане. Петр женился на Аничкиной, имел дочь… Павел потомства не имел.