Чтение онлайн

– Я рассказал Ли Минсоку о вчерашнем происшествии. Он обещал никогда больше не беспокоить Чжиён. И он больше не будет присылать меня. Возьмите. – Он протянул керамическую супницу, обернутую в платок.

– Что это?

– «Сливочная нежность».

– Кто вас просил об этом?

– Дело в том, что Минсок завтра утром уезжает за границу. Я тоже еду вместе с ним. Это его последнее блюдо, которое он приготовил для Чжиён в качестве извинения. А еще он просил передать, что вложил в это блюдо всю душу и будет очень благодарен, если вы с удовольствием съедите его.

– Уезжает за границу?

– Да, он сказал, что больше не вернется, – с чувством произнес Ачжосси и снова протянул супницу.

Мужчина принял ее.

Он вернулся в палату, а Ачжосси приник к двери палаты, наблюдая за происходящим внутри. Судя по улыбке, расцветшей на его губах, можно было догадаться, что Чжиён с удовольствием ела «Сливочную нежность».

Я понаблюдал за шефом, а потом поднялся на пятый этаж. Мне хотелось увидеть бабушку напоследок и прежде чем начнется приступ боли. Брата тоже хотелось увидеть.

Они оба сладко спали – бабушка на кушетке, а брат возле койки, раскинув руки и ноги.

Я тихонько вошел в палату, медленно подошел к больничной койке и посмотрел на лицо бабушки. Впервые я разглядывал ее так пристально. Прежде я всегда поглядывал украдкой, а если можно было не смотреть, то лишь говорил все, что хочу.

Оказывается, на правой брови у бабушки есть родинка, а возле уха другая родинка размером с фасолину. Я ни разу за пятнадцать лет, пока был ее внуком, не заметил их. А стоило лишь чуть внимательнее приглядеться.

– Бабушка, будь здорова! – бормотал я. – Выздоравливай быстрее и больше не болей! – На глаза предательски навернулись слезы.

– Эй! – Кто-то изо всей силы хлопнул меня по спине.

Казалось, что мой позвоночник чуть не провалился в штаны.

– А ты что здесь делаешь? – Брат поднялся с кушетки, утирая слюни. – Пришел навестить нас? Я же говорю, что малой с понятиями. А почему приперся с пустыми руками? Хоть бы сок купил. Эх, что отец, что сын – одинаково жадные. Отец из жадности не ходил в больницу, пока совсем не припекло, а сын пришел навестить больную с пустыми руками. Кто же так делает, засранец?

– Нечего называть меня засранцем. Да и не за этим я пришел.

– А зачем ты пришел? Что ты тогда делаешь в палате, если не пришел навестить больную?

Боясь разбудить бабушку, я оставил брата и вышел из палаты. Он выскочил вслед за мной.

– Ты чего пришел? А ну, говори! – Он начал допытываться.

– Пришел с тобой повидаться.

– Опять ты за свое? И почему ты мне тыкаешь? Я, между прочим, на пять лет старше тебя. Ой, да ну тебя. Нафига мне надо воспитывать тебя? Говори, зачем пришел? Я же сказал, что больше не буду работать. Ресторан, кажется, закрыт, значит, и помощники не нужны. Какие у нас могут быть общие дела? А, вы что, снова начали торговлю? Потом, когда бабушке станет лучше, я подумаю насчет подработки. Где еще найдешь такого хорошего работника, как я.

– Ты сказал, что залез к нам ночью в ресторан не для того, чтобы украсть деньги. Тогда зачем ты залез? – Мне было очень любопытно и хотелось обязательно выяснить это, раз уж я пришел сюда.

– Ха! Ты приперся сюда только для того, чтобы узнать причину? Дело ведь прошлое, почему тебе так интересно? И не пытайся узнать. Я потом тебе расскажу, если снова буду у вас работать. Мне нужно бабушке дать лекарство. – Брат поспешно махнул рукой, словно выпроваживая меня.

Оттого, что он утаивал причину, любопытство мое еще больше возросло.

– А может, рассказать отцу, что Джон Ван среди ночи залез в ресторан через кухонное окно, чтобы украсть деньги? И сказать, что тот вор, с которым я сцепился – это Джон Ван? Тогда отец все расскажет седой старушке. Представляешь, как ей будет неловко? Она будет чувствовать вину за то, что порекомендовала тебя.

– Ах ты, гаденыш! Ты шантажируешь меня? Иди за мной. – Брат пошел к лестничной площадке.

– Тут уж как посмотреть, но причина, по которой я залез в ресторан, схожа с той, по которой воруют деньги. Ведь я хотел украсть чужое. Но я сожалею о том проступке. Можешь говорить отцу или не говорить, это дело твое, – произнес он с серьезным лицом. – После того как бабушка слегла, я должен был работать. Нужны были деньги на жизнь и на лечение. Я подумывал о том, чтобы сбежать, но не смог. Что тогда стало бы с бабушкой? Видимо, есть во мне еще доброе.

Он еще и нахваливает себя в такой ситуации…

– Потому я и пришел к вам в поисках подработки. Но совсем неожиданно бабушке пришлось сделать сложную операцию. На меня давила необходимость зарабатывать деньги. Я ни в коем случае не собирался их воровать. Только хотел узнать состав «Сливочной нежности». Я узнал рецепт бульона из эсэмэски от Наны, но не узнал самого главного – рецепта гущи. Наблюдая, как работает шеф, я увидел целлофановый мешок, припрятанный в укромном месте за холодильником. Вот я и подумал, что в мешке хранится секретный ингредиент. Мне казалось, если я узнаю рецепт, то смогу готовить и продавать ее на улице. Вот почему я залез к вам в ту ночь, – признался брат, уставившись в пустоту перед собой.

– Ты же говорил, что подло воровать секретные рецепты чужих блюд. Забыл, что ли?

– Я же сказал, что сожалею. Я виноват перед вами, – извинился он.

В его голосе я почувствовал искреннее раскаяние.

– Мы с отцом завтра уезжаем за границу. Мы не вернемся. – Я повторил брату те же слова, которые Ачжосси сказал мужчине.

Брат изумленно вытаращил глаза:

– Не вернетесь? Вы уезжаете насовсем?

– Эмигрируем? Ах, да-да.

– Куда?

Не знаю почему в тот миг в моей голове всплыла Швеция:

– В Швецию.

– В Швецию? Ого, ну денег у вас много, вот и едете в хорошую страну. Говорят, что там прекрасна социальная система и хорошо жить. Повезло тебе! Ты обязательно возвращайся, когда достигнешь успеха.

Какой наивный. Избитая фраза из сериалов: стоило кому-то собраться за границу, как ему желали добиться успеха и вернуться. Ведь можно сказать: «Бывай! Будь здоров! Будь счастлив!» Почему обязательно нужно желать добиться успеха? Не все же едут за границу за ним.

Брат протянул мне руку. В этот миг на глаза предательски навернулись слезы. Не успел я ни подготовиться к ним, ни удержать их, как они ручьем полились из глаз. Я и сам порядком растерялся.

– Малой, ты чего? Плачешь, потому что успел привыкнуть ко мне? Не плачь! – Он крепко приобнял меня.

Рука была теплой. Оказывается, брат способен на такое. А я всегда думал, что он эгоистичный подлец. Ведь я жил, отгородившись от него непроницаемой защитной стеной по той лишь причине, что у нас разные матери, что он грубо разговаривает, что обижает меня. Оказывается, я видел его только с плохой стороны.

Я ревел, уткнувшись лицом в его грудь, когда почувствовал боль в кончиках пальцев ног. Она отрезвила меня, я сразу взял себя в руки и успокоился.