Чтение онлайн

— Мозгов ей нужно как-то добавить, Петь. Это куда актуальнее бантиков, — тявкнул Валерон. — Может, разобрать и переделать?

— Меня нельзя разбирать. Ниночка расстроится, — сразу сориентировалась Мотя, показывая, что она в критических ситуациях умеет думать быстро и находить решение.

— Не успеет расстроиться, Петр быстро сделает новую.

— Злые вы, — обиделась Мотя. — Я же хочу как лучше для всех.

— Для всех будет лучше, если ты помолчишь, а я сосредоточусь на работе, — заметил я.

Мотя закрыла низ своей головы передними лапами и бочком, бочком двинулась назад к Мите с его книжкой. Больше до окончания моей работы она не сказала ни одного громкого слова, только тихо шептала что-то Мите, а он ей столь же тихо отвечал, так что работа велась почти в идеальных условиях.

Крепеж я сделал быстро, но вставал вопрос, где на Моте делать место для хранения насадок. Потому что крепить что-то снаружи — портить внешний вид, к чему Мотя относилась ревностно. Значит, либо делать переносной контейнер, либо крепить внутри. Но внутри не так много места, да и при постоянном закрывании-открывании внутрь будет попадать слишком много пыли.

— Наташ, у тебя случайно нет ненужной косметички? — спросил я.

— Чего нет? — не поняла она.

— Чего-то типа большого кошелька, который Мотя могла бы использовать как сумку для хранения насадок.

— Да! — Мотя подпрыгнула и радостно застучала манипуляторами друг о друга. — Мне нужна сумка. Если уж бантиков недодали…

— На этот твой бантик можно крепить другие, — предложила Наташа компромисс. — И не только бантики, но и украшения.

Мотя впитывала каждое ее слово. Чувствую, скоро одной сумочкой дело не ограничится. Моте понадобится чемодан для хранения собственных вещей, поскольку пространственное хранилище я ей ставить не буду.

Когда счастливая паучиха ушла с Наташиным кошельком, в который я сложил насадки под переделанные манипуляторы, Наташа сказала:

— Знаешь, Петя, я подумала, что на нашу семью хватит одного Мити.

— Правильно, — поддержал Валерон. — Еще одну Мотю мы не вынесем. Мы-то уедем, а Беляевым с ней жить.

Уезжали мы из Верх-Ирети тайком, потому что у маменьки внезапно образовалась куча планов на нас, и она ни в какую не хотела, чтобы мы ее покидали, хотя все вопросы и с экзаменами, и с паспортом для Наташи были решены. Экзамены, как я и рассчитывал, пересдал на высшие баллы, Наташа тоже не опозорила честь нашей семьи — ей пересдавать ничего не придется, разве что логику, если вдруг возникнет желание пересдать с «хорошо» на «отлично». По всем остальным предметам у нее красовались «отлично». Почему-то я подсознательно ожидал проблем с собственными пересдачами, проходившими на базе моей бывшей гимназии, но там проблем не возникло, мне удалось удивить комиссию внезапно появившимися знаниями, а математик, сидевший в комиссии, печально вздохнул и сказал:

— Учились бы вы так, Петр Аркадьевич, в гимназии.

— Необходимости не было, — ответил я. — Теперь нужно соответствовать.

Наташа же сдавала на базе женской гимназии, и почему ей поставили за логику «хорошо», осталось тайной великой, потому что Павел Валентинович уверял, что у нее проблем с этим предметом нет. Возможно, что-то не понравилось в ответе, возможно, экзаменатор посчитал, что логика не женская наука — комиссия перед нами не отчитывалась, а мы посчитали эту оценку не столь принципиальной, чтобы пытаться прояснить причину занижения через отчима.

Главное — вопрос с документами решен. Осталось найти сродства к целительству и артефакторике, а возможно, и алхимии — и Наташа сможет поступить туда, куда захочет.

Поскольку улетали тайно, то все вещи, в том числе снегоход и Митю, мы поместили в Валерона и под видом прогулки с собачкой на руках добрались до дирижабельной станции, откуда буквально через двадцать минут и улетели, отправив маменьке с отчимом записку с посыльным. Отчим нас поймет, а вот маменька — не уверен: у нее на меня были планы на этот вечер по разговору с ее знакомой, которая уже почти решилась оплатить купель, но ей нужны были гарантии, что купель, сделанная под нее, тоже будет обладать сходными эффектами.

Я решил, что мне быть торговым агентом как-то не к лицу, пусть этим Мотя занимается, у которой убедительность для женской аудитории работала на отлично. Но внушить это маменьке так и не смог: она почувствовала возможную жертву своей предприимчивости и любое противодействие воспринимала в штыки.

Но окончательно мы успокоились, только когда дирижабль отчалил и полетел к столице. В этот раз стюард не пытался расселить нас подальше друг от друга и не навязывал мне выгодных компаньонов для игры. Вообще, на редкость приличный стюард попался: и чай принес по первой просьбе почти сразу после взлета, и ничего не пытался навязать из дополнительных услуг. Нужно будет ему чаевых побольше выдать, если так и дальше пойдет.

— Неужели завтра будем дома. Не верится, — сказала Наташа, вертя в руках подстаканник. — Никогда не думала, что общение может быть столь утомительным. Некоторые дамы рот вообще не закрывают.

— Боюсь, маменькины подруги целыми днями ничего не делают и могут болтать часами без остановки.

— Но это же скучно, целыми днями рассказывать и слушать одни сплетни. Я даже не всегда могла притвориться, что мне интересно. Но я честно старалась.

Она вздохнула.

— Боюсь, что с этим придется мириться, пока не решим вопрос с Вороновским княжеством — нам потребуется поддержка. Да и когда решим, поддержка тоже будет нужна — там слишком многое придется восстанавливать.

— Можно было бы твой автомобильный завод сразу там строить.

— Это потеря времени, — возразил я. — Потому что сейчас на границу с Зоной никто не поедет, потом можно сделать филиал. Или перенести головной офис.

Договор мы с отчимом все-таки заключили, хоть он кривил физиономию и говорил, что я его граблю, пользуясь хорошим к себе отношением. Найденные им механики оказались толковыми, и я их одобрил, а вот поисками главного инженера придется заняться. Рассказ знакомого отчима об автоизобретателе мне запал в память, но не факт, что тот господин подойдет на эту должность. Хотя поговорить с ним надо будет — энтузиаст автомобильного дела как-никак. Если не окажется энтузиастом автомобилей только собственного изготовления, то его деятельность можно будет направить в нужное русло. Конечно, главный инженер производства — это больше чиновник, чем инженер, но у нас самое начало, так что энтузиаст предпочтительней, особенно если он загорится возможностью не просто встать у истока, но и заниматься развитием этого дела.

— Это если дело пойдет, — со вздохом добавил я, отвечая не только Наташе, но и собственным мыслям.

— Пойдет, конечно, — уверенно сказала она. — У тебя все идет, за что ты берешься.

— Это называется неприкрытая лесть.

— Это называется правда.

Валерон, лежавший между нами, приоткрыл один глаз и сказал:

— Флиртовать потом будете, когда все дела порешаем. Их в Святославске уже наверняка накопилось выше крыши.

— Что могло накопиться? — удивилась Наташа.

— Маренин мог приехать и Верховцев, — напомнил Валерон. — Нам оба нужны и важны. Хикари, опять же, там грустит в одиночестве.

— Я ей еще одни тапочки купила, — сказала Наташа. — Такие смешные попались, как раз на ее ножку, на войлочной подошве и с мехом внутри.

— Она все равно топать будет, несмотря ни на какой войлок, — снисходительно тявкнул Валерон. — Хикари — дух, производить звуки — это ее неотъемлемая особенность.

После ночи обжорства помощник притормозил в неуемном поглощении пищи, ждал, пока все окончательно усвоится. Уж не знаю, какой орган у него отвечал за переработку человеческой еды в столь нужную ему энергию, но он до сих пор был загружен под завязку. Купель Макоши только стабилизировала этот процесс. Поэтому Валерон на вкусняшки облизывался, но наедаться ими пока не рисковал. Да и вообще вел на редкость праздный образ жизни: валялся на чем-нибудь мягком и рассуждал о несправедливости жизни. В эту поездку он даже не проверил остальных пассажиров на злоумышления. Короче говоря, налицо была картина магического несварения. Валерон еще несколько раз втайне от маменьки валялся в купели, но вернуть вкус к еде так и не смог. Это его печалило куда больше всего остального.