Чтение онлайн

Эти же наблюдатели, особенно их рефлексирующая часть, представ­ляют историю страны чаще всего как последовательность событий в линейном времени — от Смутного времени к самодержавию, от самодержавия к революциям, от революций к застою, от застоя к перестройке и пр.? Периодическая смена диктатур-процветаний кризисами-перестройками находится на периферии их внима­ния, и воспроизведения прошлого в настоящем отмечаются скорее как казусы. Наблюдатели нацелены в светлое будущее, восприни­мая повторение уже бывшего как наказание божие и результат того, что во главе государства опять оказались такие же корыстные поли­тики, какие были когда-то.

Современная Россия, с точки зрения таких устремленных в будущее граждан, — обычная страна, которая когда-то строила социализм, а теперь модернизируется и становится похожей на другие страны. Это, по их мнению, страна с уже рыночной экономикой, степень государственного вмешательства в которую еще велика. Если ее уменьшить, то все будет так же, как в других странах. Разные откло­нения от нормативной картины объясняются тем, что руководство страны не очень экономически грамотно и допускает совковые фор­мы управления. Если это руководство подучить, то все будет более чем нормально, и темпы экономического роста — основной пока­затель, на который ориентируются апологеты модернизации — ста-

7 ЕЛ. Гайдар. Долгое время. Россия в мире: очерки экономической истории. М.. 2005.

6

Ресурсное государство

нуттакими же, как в современном Китае. И Россия будет еще больше походить на США.3

Реформаторское умозрение является существенным компонентом циклов «процветание — депрессия». Российское мироощущение не самодостаточно и сотни лет строилось по большей части на меж-страновых сравнениях. Лозунг «догнать и перегнать» в разных ва­риантах определял и определяет действия власти и мышление эли­ты. Реформаторы в разные исторические времена ставили задачи сделать Россию такой, как Голландия, Германия, Швеция, Франция, Португалия, Аргентина, Польша, Чили и пр. На этом пути их пресле­довали и преследуют катастрофические неудачи, в результате кото­рых бытование граждан остается выживанием в катаклизмах.

Петровские реформы, освобождение крестьян, коллективизация, индустриализация, приватизация, национализация и монетизация льгот. Комплекс неудачника пресле­дует озабоченных прогрессом наблюдателей. Они хотят всего самого хорошего и свет­лого: сильного и уважаемого государства, настоящей демократии, гражданского общества, рыночной экономики. А в результате осуществления властью их рекомен­даций получаются — чаще всего — всемирное недоверие, сопряженное с небезосно­вательной боязнью русского медведя, беспомощное самодержавие, советская власть и гражданская война, борьба с терроризмом и суверенная демократия, анекдотичес­кая политическая система, враги народа и вредоносные организации гражданского общества, повсеместные воровство и коррупция. Виновными в этом, по мнению на­блюдателей, всегда оказываются власти, не так реализовавшие их гениальные про­екты и концепции.

Россия уникальна, как и любая другая страна. Ее уникальность, на мой взгляд, в том, что почти любое дело, которое затевают ее граждане, исходя из самых благих намерений, оборачивается сво­ей противоположностью. Как говорят в привыкшем к этому наро­де, все идет через жопу. Или, словами известного крепкого хозяйс­твенника, политика и дипломата: «Думали как лучше, получилось как всегда».

Почему? Я пытался косвенно ответить на этот вопрос, предложив в качестве российской специфики гипертрофированные админи-

3 Андрей Илларионов. Опасный поворот. Государство в бизнесе — неудачник//Российская газета. 2005. 23 сентября.

7

СимонКордонский

* стративно-рыночные механизмы.4 Но в синхроничной теории ад-^министративного рынка нельзя объяснить, почему титанические С усилия власти по укреплению государства приводят в конечном счете к какой-либо форме тоталитаризма, а не меньшие усилия по демократизации заканчиваются ослаблением государства, ино­гда его распадом. Попытку объяснения, основанную на этнических детерминантах социально-экономического устройства России и ее истории, предприняла О. Бессонова.5 Существуют и другие способы и попытки объяснений, однако по большей части они представляют собой варианты «теории заговора», которые не интересны.

Разрыв между наблюдаемым и способами его объяснения поража­ет. Феномены нашей жизни имеют мало общего с тем, чему следует быть, если исходить из общепринятых теоретических схем. Во мно­гом поэтому аргументация в обычном интеллигентском дискурсе строится как противопоставление того, что есть (устрашающего, неправильного), тому, что должно быть согласно исповедуемой дис­кутантом теории. Но при этом даже самые простые идеологически и политически не акцентуированные описания отечественных ре­альностей — пока редкость. Более того, предметное знание о том, что происходит в стране, вызывает реакции типа «этого не может быть, потому, что этого не должно быть» и «это незачем знать, по­тому что оно исчезнет в ходе реформ». Вместо исследований тира­жируется бездумное применение импортированных теорий, пред­полагающее, в точном соответствии с прогрессистскими стереоти­пами, что Россия — такая же страна, как и те, в которых методики созданы.

J С. Кордонский. Рынки власти. Административные рынки СССР и России. М., 2006. С моей точки зрения, в России на рынке обращаются феномены, которые в других националь­ных государствах не являются товаром, не обмениваются на деньги или обмениваются, но не в таких масштабах — власть, например. Административно-рыночные подходы опи­сывают устройство аппарата государства и не предназначены для объяснения того, почему огромной стране необходимы такие громоздкие и неэффективные структуры власти и за­чем надо государству управлять огромными материальными и человеческими потоками. в то время как в других странах — экономически успешных и политически стабильных — такого простонет.

1 Книга Ольги Бессоновой «Раздаточная экономика России» (М.: РОСПЕН, 2006)— но­вый взгляд на хозяйственное развитие России//Общество и экономика. 1998. №8-9. С. 241-255. В этой концепции, интегрирующей опыт попевых экономико-социопогических исследований и авторскую интерпретацию специфики исторического процесса в России, аргументированно доказывается существование реалий, выпадающих из поля зрения ис­следователей при традиционных для экономической науки способах представлений и ин­терпретаций. Методологически предлагаемые мною подходы к описанию отечественной реальности во многом близки к тому, что предлагает О.Бессонова, однако я не вижу не­обходимости в столь глубокой, как у нее. редукции к этническим истокам наших проблем. nsc. ru/~rokos/nesch/RAZEC. html)

8

Ресурсное государство .-.'- .

Однако апологеты импортных теорий, презентуя результаты своих исследований, вынуждены, если честны, признавать, что исследо­ванный ими феномен совсем не такой, каким они себе его априори представляли, или не существует вовсе.6 А независимый исследо­ватель, занимающийся эмпирическим изучением страны, прежде всего фиксирует неприменимость стандартных понятийных и мето­дических схем для описания наблюдаемого.7

Политэкономия социализма и ее наследие

D России, с моей точки зрения, не было той экономики, которая описывается в стандартных учебниках. То, что внешние наблюдате­ли принимают за экономику, вероятнее всего, вообще не экономи­ка, а ресурсная организация государственной жизни.8 Втеориях, ко-

6 Так произошло с поисками среднего класса в России. См.: М.Тарусин. Средний класс и стратификация российского общества: лекция от 27 января 2005//Публичные лекции Полит.ру:polit. ru/lectures/2005/02/02/mid. html