Чтение онлайн

Немного отстранившись, Микаэла начала расстегивать его рубашку, не забывая при этом ласкать обнажающуюся грудь мальчика, покрытую такими же бледными татуировками, что и у его брата. Одновременно она использовала столь развитое у ее расы периферическое зрение, чтобы полюбопытствовать, как идут дела у двух других парней.

У Мейдока почти не было опыта однополого секса. Нельзя сказать, что его никогда не привлекали парни, но принятые на его Родине, в Конфедерации, правила не одобряли гомосексуальность, за редкими, специально оговариваемыми случаями, хотя и считали ее куда меньшим проступком, чем, например, секс не с белокожими. Поэтому в ранней молодости ничего такого он не пробовал, а став старше и покинув отчизну, уже имел вполне сформировавшиеся предпочтения. Вот и получилось, что мужчин до этого дня в его постели было всего двое, да и те на один раз, и не произвели на него особого впечатления.

Но Кирилл был вполне в его вкусе, поэтому отторжения к идее Микаэлы, чтобы он помог парню раздеться, не возникло. Довольно короткие, но не "под ноль" срезанные, черные волосы. Красивые глаза цвета морской волны под густыми, но аккуратными черными бровями. Приятные правильные черты европейского лица. Худощавая высокая фигура - метр восемьдесят два сантиметра, всего на один ниже, чем сам Мейдок, тонкие длинные пальцы крепких, но не перекачанных до уродливого состояния, рук.

Мейдок помог избавиться Кириллу от легкого джемпера, который тот тут же небрежно швырнул в угол. Погладил его грудь, потом крепкий, с небольшим рельефом, гладко выбритый живот, и запустил пальцы под ремень, одновременно ощущая, как вновь наливается кровью его собственный член, полностью распрямляясь и прижимаясь к лобку.

Рука Кирилла легла на ствол парня, мягко прошлась по всей длине, чуть сжала головку, вызывая легкий стон удовольствия. А потом он опустился на колени и взял его в рот, одновременно чуткими пальцами лаская мошонку.

Наслаждаясь лаской, Мейдок безмолвно прикоснулся к сознаниям всех трех партнеров по разворачивающейся групповухе, спрашивая разрешения. И получив его, стремительно выстроил ментальную сеть, связавшую всех четверых воедино. В ней они не могли читать мысли друг друга, зато каждый теперь ощущал, что чувствуют остальные.

Ощущения наслаивались, сплетались, усиливались, многократно отражаясь в охваченных страстью разумах и телах, будто в зеркальном лабиринте, увлекая за собой туда, где все здравые рассуждения тонули во всепоглощающем желании.

Мейдок почувствовал в Кирилле нечто странное, что не смог опознать. Это что-то закрывало мысли последнего тонким, но очень надежным щитом, давая доступ только к поверхностным ощущениям и эмоциям. Оно совершенно не походило на привычные ментальные защиты, с которыми привык иметь дело телепат, но сейчас было явно не то время, и не то место, чтобы разбираться в этой загадке. К тому же никакой особой необходимости, кроме мимолетной вспышки профессионального любопытства, в этом не было. Поэтому мыслечтец оставил все как есть, даже не пытаясь лезть дальше. И со спокойной совестью погрузился в наслаждение, которое доставлял ему умелый рот любовника.

Кирилл обычно предпочитал в постели мужчин. Его таким сделали, и это всегда казалось ему правильным. Женщины были для него странной загадкой, которую лучше лишний раз не трогать, а просто рассматривать со стороны. Нет, это не значит, что он с ними вообще не спал, подпрограмма, отвечающая за секс, четко обозначала необходимый процент от общего числа его половых актов (не ниже двадцати одного), который должен был приходиться на женщин. Но от них он получал намного меньше удовольствия, и оно было другим. Скорее интеллектуальным, как от решения сложной математической задачи, нежели чувственным. Однако все это не мешало ему ценить разнообразие, которое они приносили.

Включенный в общую ментальную сеть, Кирилл наслаждался тем, что все его партнеры получают удовольствие. Слишком часто не по своей воле ему приходилось участвовать в аналогичных слияниях, где часть партнеров пытали, иногда до смерти. А здесь и сейчас все было исключительно по взаимному согласию и никакой боли.

Парень до лобка заглатывал ствол Мейдока, чувствуя, как его собственный член вздрагивает, стремясь вырваться из плена штанов. Чуть солоноватый вкус чужой смазки возбуждал его, заставляя желать большего. А в его голове полыхали три костра чужой страсти, усиливая его собственный огонь. И еще ему нравилось, что его любовник полностью избавился от волос в паху, и они не лезли в рот, когда он сосал. Не отвлекали и не мешали. Он не любил заросли в интимной зоне, на его взгляд это было неряшливо, неудобно и некрасиво.

Дэрриш кайфовал от пока почти невинных прикосновений Микаэлы, даже не пытаясь ускорить развитие событий. Его невозможная мечта, с чьей неисполнимостью он давно смирился, сбылась столь неожиданно, что он чувствовал себя немного оглушенным. Столь желанная женщина, о которой он мечтал с их первой встречи, внезапно захотела его. Мальчик не обольщался по поводу своей неотразимости. Наверняка в ее решении основную роль сыграли практические соображения, вроде того, что проще ему дать, чем ввести тень в их отношения от того, что он застал ее с его братом. Но в его голове ярко горело пламя ее страсти, донесенное до него ментальной сетью, выстроенной Мейдоком. И во многом оно относилось именно к нему, а не к двум другим парням, что сейчас участвовали в этом групповом акте.

И потому ему было плевать на все остальное. Главное, что она хочет и его тоже. Неважно, что ему придется сейчас делить ее с двумя другими мужчинами, один из которых к тому же младший братишка. Такая женщина, по мнению Дэрриша, не могла принадлежать лишь одному мужчине, как бы тот не был хорош. Так что, нет никакой разницы, будет она спать со своими избранниками по отдельности или соберет вместе. Неважно даже то, что заниматься сексом он сейчас будет не только с ней, но и с ними - в отличие от Мейдока, как-то непроизвольно на протяжении всей своей жизни блюдущего ряд моральных норм Родины, у него был немалый опыт однополых связей.

Единственное, что немного тревожило вечного мальчика - это то, как все воспримет Мейдок. Доселе они никогда не делили никого в постели и, тем более, ничего предосудительного не было между ними двоими. Не то, чтобы Дэрриш никогда об этом не задумывался, но совращать обычно такого правильного младшего брата даже на то, чтобы совместно кого-то трахнуть, казалось неправильным. Так что, он всегда запрещал себе даже думать о нем в не целомудренном ключе. Но на предложение Микаэлы тот ответил положительно, да и в эмоциях, что сейчас транслирует ментальная сеть, не было никакого отторжения по отношению к происходящему. И это сильно успокаивало. Может, братишка внутри не такой уж и правильный, как хочет быть.

Микаэла расстегнула ремень, и Дэрриш дал мысленную команду ботинкам, чтобы те раскрылись, не мешая снимать штаны. В четыре руки брюки были быстро сняты, за ними последовали и черные боксеры, не столько скрывавшие, сколько подчеркивавшие железный стояк мальчика.

Женщина с удовлетворением отметила, что тот, кто создал это неизменяющееся тело, позаботился о том, чтобы оно, оставаясь таким не взрослым, все-таки имело достойные размеры слегка изогнутого влево полового органа - шестнадцать сантиметров в длину, а в ширину пять - даже на сантиметр больше, чем у его брата.

Она провела пальцами по очень четко выраженным кубикам на животе Дэрриша - еще одно отличие его от брата, наоборот, слегка приглушающего внешние проявления физической мощи. Мальчик вздрогнул от прикосновения, а потом неожиданно подхватил ее на руки и отнес на кровать. Лизнул ее живот, ладонью уверенно накрывая холмик красивой высокой груди. Проложил дорожку поцелуев вниз и ласково коснулся языком клитора, посылая молнии удовольствия по телу.

Микаэла застонала, и в этом не было ни малейшего притворства. Сейчас оно было не нужно - мальчик умел пользоваться языком и с радостью ласкал истекающее женским нектаром лоно.