Чтение онлайн

– А вы, я вижу, большой мастер по части тайного проникновения. Так аккуратно вскрыли три замка, что просто диву даюсь, – сыронизировал статский советник.

– Три? Ах да, действительно, три: калитка, дом и буфетный шкафчик. – Полковник вытащил из кармана связку отмычек и бросил на стол. – Тут и ребенок справится. Это, как вы понимаете, неотъемлемое приложение к нашей профессии.

– Итак, я вас слушаю, – усаживаясь напротив, проговорил Ардашев.

– Нет уж, коллега! Это я теперь буду слушать! Давайте рассказывайте, как вместо того, чтобы объединить совместные усилия, вы сами пытаетесь вербовать агентуру и добывать ценные сведения.

– Помилуйте, Корней Ильич, кого вы имеете в виду?

– А то вы не знаете! Мало того что спелись со шведским консулом, так еще и взялись за эту француженку. А я, между прочим, уже полгода как ее обхаживаю. – Он налил рюмку и выпил залпом. – А тут появляетесь вы, как лавина в горах! Испортили мне всю операцию по проникновению, так сказать…

– Простите?

– Да что ж тут непонятного? – проговорил Кукота и повел удивленно бровью. – Мадам Ренни, если хотите знать, пользуется успехом не только у немецкого посла, но и у австрийского. Она может стать ценнейшим агентом. Я уже к ней почти подобрался… И вообще, зачем надо было разыгрывать передо мною всю эту комедию, если вы слеплены из того же теста, что и я? Да стоило мне только отправить в центр шифрованную телеграмму с запросом на вас, как в ответ я получил не просто короткую отписку с личными данными, а целый роман о ваших подвигах в Ялте. И все в сугубо превосходной форме: «в совершенстве владеет методами вербовки, хладнокровен, исключительно внимателен к мелочам, обладает уникальными энциклопедическими знаниями…» и так далее и тому подобное! А я-то расстроился после нашего разговора! Вот, думаю, чертовщина какая приключилась: вроде бы я пытался его завербовать, а получается, что это он меня вербует. Да уж и вцепился как судебный следователь в арестованного социалиста: «Извольте пояснить, с какой целью вы виделись с господином Красноцветовым на базаре 20 июня?» И что же мне оставалось делать?

Он вновь налил коньяк, выпил, закурил новую папиросу и сам себе ответил:

– А ничего! Подняться и уйти. А ведь правильно говорят на Востоке: «Если не знаешь, как поступить, то никак и не поступай. Время само подскажет». Вот потому-то я и сижу на этой веранде, пью «Мартель» и пытаюсь договориться с вами об объединении наших совместных усилий по ведению разведочной работы в Персии.

– И все-таки вы встречались с Красноцветовым на базаре 20 июня?

– Да. – Полковник расстегнул ворот. – Хотите знать, работает ли он на меня? И я отвечу: да! Потому что Святослав Матвеевич – настоящий патриот страны. И в тяжелую годину Великой войны он, как и миллионы наших соотечественников…

– Бросьте, – грустно выговорил Клим Пантелеевич и махнул рукой. – Не надо меня агитировать. Я даже знаю, на чем вы его взяли. На дочерях, да? Очевидно, пообещали оказать содействие в оплате за обучение…

– А что в этом плохого, если ваши бездушные чиновники МИДа палец о палец не ударили, чтобы помочь человеку? А мы решили этот пустяковый вопрос в течение нескольких дней. И, заметьте, без всякого бумагомарательства!

Кукота вновь выпил, сделал последнюю затяжку и нервными толчками затушил в пепельнице папиросу. Откинувшись на спинку стула, он спросил:

– Да неужто вы целого консула Казвинской провинции подозреваете в убийстве Раппа?

– Теперь уже нет.

– А вы, батенька, циник. Как же так? Столько лет знаете Святослава Матвеевича, и на тебе… – грозя статскому советнику указательным пальцем, он протянул нараспев, – по-до-зре-ва-ем?! Хотя все правильно. Работа у нас с вами такая. Никому нельзя доверять.

Военный агент вдруг посерьезнел, и хмель мигом сошел с его лица. Наклонившись к самому уху Ардашева, он провещал:

– Я, собственно, наведался в вашу обитель лишь для того, чтобы вас предостеречь: мне стало известно, что австрияки знают, кто вы на самом деле. И у них есть горячее желание отплатить вам за тот позор, который они перенесли в Ялте в позапрошлом году. Как говорится, остерегайтесь одинокого прохожего на ночной дороге. А еще лучше, заберите у Байкова «Форд». Вы, я вижу, неплохо научились водить автомобиль. Вот и катайтесь себе на здоровье, а об экипажах забудьте!

– Благодарю вас, господин полковник. Однако сдается мне, что это не единственная цель вашего визита.

Офицер кивнул.

– От вас ничего не скроешь. Вы словно оракул. Но как водится в нашей профессии, мы должны заключить некое «джентльменское соглашение». Я имею в виду работу с агентурой. Давайте для начала не будем мешать друг другу. А уж потом решим, на каких участках мы сможем объединить усилия. Согласны?

– Послушайте, Корней Ильич, я ведь совсем не кривил душой, когда сказал вам, что я прибыл сюда исключительно для того, чтобы расследовать убийство господина Раппа. Никакой другой задачи, связанной с разведочной деятельностью, руководство МИДа передо мною не ставило. И мне совершенно незачем это от вас скрывать. Что же касается господина Хольма, то я оказал ему небольшую услугу – помог дотащить его сломанный «Рено», а потом дал несколько уроков на бильярде. Он же в ответ, дабы отплатить добром, научил меня управлять автомобилем. Вот и все. А Лиди – просто красивая женщина, вокруг которой всегда будут виться мужчины, точно комары у абажура фотогеновой лампы. И один из них, если хотите, – я. Надеюсь, что мы больше не будем пускаться в обсуждения нравственности моих поступков, хорошо? Что же до вашей разведочной работы в Персии, то я, учитывая военное время, готов вам оказывать посильную помощь, но лишь советами. Другими словами, я не прочь обсуждать те или иные проблемы, которые время от времени будут у вас появляться. Но не больше. И не питайте иллюзий сделать из меня своего агента или порученца, договорились?

– Ну что ж, спасибо и на этом. Вы чертовски откровенны.

Полковник поднялся, застегнул верхнюю пуговицу и надел фуражку. Он сунул в карман связку отмычек, так и лежавшую до сих пор на столе, достал часы, щелкнул крышкой и проговорил:

– Мне пора.

– Но как же вы будете добираться в столь поздний час? Тут ведь и коляску сейчас отыскать невозможно. Хотите – оставайтесь. У меня полно места.

– Не беспокойтесь, с минуты на минуту за мной заедет автомобиль. Мой chauffeur обязан быть точен.

– Тогда позвольте вас проводить, – вставая, проронил статский советник.

– Не стоит. Я с удовольствием прогуляюсь навстречу машине. Честь имею.

– Честь имею.

Недавний гость зашагал по каменной дорожке в ночь. Полусонная луна совсем вышла из облаков, и ее мягкий свет ложился на землю ровно, будто все вокруг – трава, деревья и дома – облили синькой. Скрипнула калитка. Откуда-то издалека донесся урчащий звук автомобильного мотора. Он нарастал с неимоверной для простого одноконного экипажа скоростью и через несколько секунд слышался уже в каких-нибудь двадцати саженях. Протарахтев где-то за дувалом, он снова умчался вдаль, чтобы вскоре исчезнуть совсем. Все стихло. Осталось только стрекотание кузнечиков да крик одинокого филина, невесть как очутившегося рядом с домом, в раскидистых ветвях магнолии.

Клим Пантелеевич затворил калитку и усмехнулся, вспомнив набор отмычек. «Да, – подумал он, – странное существо – человек. Он выдумал массу взаимоисключающих вещей, которыми продолжает пользоваться, вместо того чтобы исключить из употребления одно из них: замок и отмычка, пуля и броневой панцирь, яд и противоядие… А сколько еще придумает? Технический прогресс будет развиваться, а вместе с ним появятся и новые методы умерщвления людей. Стало быть, тень Азраила всегда будет преследовать человечество? Видимо, да, но только до тех пор, пока будет существовать эта цивилизация».

Рука незаметно потянулась к заветной коробочке с надписью «Георг Ландрин». Ардашев достал красную конфетку, положил ее под язык и уселся в плетеное кресло. «Итак, пора подвести итог еще одного дня. Теперь ясно, что Рапп встречался с министром народного просвещения, который никак не может быть связан с его убийством. Несомненно, Тихрани слишком трусоват для этого, да это ему было и не нужно, поскольку в таком случае он бы лишился пешкеша [233] за свои услуги. Бесспорно, это так. Хотя, надо признать, что эта сумма смехотворно мала по сравнению с той, которая хранилась в сейфе у Раппа. Однако если даже допустить такой невероятный факт, что Тихрани – коварный душегуб, то в таком случае становится непонятно, зачем ему надо было искать встречи с русским дипломатом и передавать секретные документы, частью собственноручно переписанные? Сущий бред. И вывод несомненен: вероятнее всего, министр не имеет никакого отношения к этому злодейству».

И в тот самый момент, когда Клим Пантелеевич хотел подняться, чтобы выключить лампу, послышался стук копыт приближающегося экипажа. И почти сразу на пол веранды плюхнулся плоский голыш с привязанным к нему куском бумаги. Шум быстро удаляющейся пролетки свел на нет вспыхнувшее желание немедленно броситься к калитке. Понимая, что преследование бессмысленно, Ардашев осторожно отвязал веревку и развернул послание. Текст был написан вязью. Он гласил: «Если не хочешь, чтобы тебя считали безумцем, не ищи того, чего нельзя найти».