Чтение онлайн

– Что смешного? – Теодор нахмурился.

– Ничего. Это просто странно. Ты и детские книжки.

– И что не так?

Вот же вывернул! Объяснять ему, что не так – испытание, которого лучше избежать.

– Да нет. Ничего. Пустяки.

Теодор с подозрением прищурился.

– Это была работа по заказу. Но теперь я пишу то, что хочу. И мне нужен помощник. Я предлагаю тебе им стать.

– Но ведь я не редактор. Мои статьи проверяет Лиза.

– По большему счёту, любому тексту нужен лишь свежий взгляд. И мне бы хотелось твой.

– Что, если тебе не понравится моя точка зрения?

– Значит, я её не приму. Но получить всё же хочу. Я читал твои статьи в «Артазарт». Мне нравится твой взгляд на вещи.

– Как ты выяснил, какие из них писала я? Ты же не знаешь моей фамилии!

Теодор дал ей время сообразить. Но Мира продолжала вопросительно таращиться.

– Твоя фамилия Эллиот. К хитрым расчётам прибегать не пришлось. Я регулярно читаю прессу об искусстве и литературе. В том числе и ваш журнал. Ты сама однажды сказала, где работаешь. К тому же ты подписываешь свою колонку. Другой Миры в журнале нет.

– Ну, я могла взять псевдоним.

Пауза была неловкая только для Миры.

– Кстати, анонсы и пост-релизы городских мероприятий выходят у тебя обычными. Просто правильными и гладкими. Писать по шаблонам – не для тебя. Например, статья о фестивале воздушных змеев.

– Ну да, это моя, – Мира ощутила, как её щёки пошли красным. Несмотря ни на что, разговор стал протекать легче.

– Бывает такая работа, которую делать просто надо. Оттого и выходит она плоской. Это нормально. С работой, где можно выразить своё мнение, ты справляешься изумительно. Ты писала, что некоторые посредственные книги становятся популярны, потому что авторам удаётся уловить тенденции современной беллетристики и соответствовать запросам литературного рынка. Ты сказала, что близость между героями – то, что необходимо читателю сегодня. Тематический профиль произведения не так важен. А вот человеческая близость, в любых проявлениях, способна приковать к себе внимание читателя и превратить бульварный мусор в шедевр. Поддерживаю. Сейчас беллетристику принято считать чуть ли не дурным тоном. А жаль. Насыщенные сцены человеческой близости сложно переоценить.

– О, – вот теперь Мира точно полыхала красным. – Ты действительно меня читаешь.

– Мне нравится твой слог. Твоё чувство слова.

– Спасибо.

Теодор опустил её руки, которые потянулись по привычке поправлять волосы.

– Конечно, это не столь важно. Но знать, что все эти тексты пишет симпатичная девушка, довольно приятно.

Он всё ещё способен сбить с толку комплиментами.

– Но твои услуги и то, чем я буду их отрабатывать – неравноценные вещи. Я же не профессиональный редактор.

– Я установил цену. Можешь предложить другую, но кто в здравом уме просит за свою работу меньше?

– Я согласна! – выпалила Мира, пока не передумала. Взгляд её от неуверенности забегал.

– Я отправлю тебе главу по электронной почте.

– Ладно.

– Значит, мы договорились о взаимовыгодном обмене?

– Договорились.

Серьёзность на лице Теодора смазала мечтательная улыбка.

– Пойдём кое-чем займёмся.

***

Золотые карточки в руках Теодора походили на игральную колоду. Миру подмывало сострить: «Сыграем на раздевание?». Но едва она открыла рот, ей объяснили, что карточки – не то, чем кажутся. На каждой было задание.

– Ты их специально завёл для своих клиенток?

– Первый раз пользуюсь. Конфисковал с одной тематической вечеринки. Мне показались они забавными.

Мире стало любопытно. Когда Теодор отвлёкся, она сняла со стопки отложенных карт парочку. «Золотой дождь», «Подвешивание» – значилось на них. Выражение лица Миры, очевидно, сказало само за себя. Теодор заглянул в карточки в её руках и стал мягко отбирать их.

– Так. Спокойно, без паники, – в голосе искрилось веселье, – это не из нашей истории. Верни мне всё, медленно, не волнуйся.

Мира нервно хохотнула и вдруг почувствовала к этому человеку обожание с удесятерённой силой.

Убрав всё лишнее, Теодор снова сел рядом с Мирой на кушетку и протянул три карты.

– Вытяни одну.

– Но я же не вижу, что там.

– Именно.

– Я думала, что сама выберу.

– Ты ошиблась.

Он смотрел своим фирменным «тут-я-решаю»-взглядом. Мира вытащила карту и прочла:

– Зажимы.

– Отлично.

Она невольно покосилась на две оставшиеся карточки.

– А что в других?

Теодор усмехнулся, но всё же показал остальные задания. «Анальная пробка», «Сверхстимуляция». Мира чувствовала на себе ожидающий взгляд.

– Зажимы на что? – уточнила она.

– На соски и гениталии.

– Сразу оба?

– Сразу оба.

– Это очень больно, – сказала она так, словно это Теодор тут новичок.

– Самое больное из предложенных вариантов – сверхстимуляция. Чтобы достичь удовольствие от неё, надо очень сосредоточиться и захотеть этого. В противном случае – боль. Сплошная боль.

– Я правильно поняла, как этого добиваются?

– Я же не знаю, что ты там поняла, – Теодор довольно плохо спрятал улыбку. – Это практика, где один партнёр доводит другого до высшей точки несколько раз подряд. Достаточно жёсткий вид секса. И долгий. Зоны стимуляции становятся очень чувствительными. Боли не избежать. Но за ней приходит удовольствие.

В сказанном Мира услышала только «долго», «секс» и «удовольствие».

Ну какого чёрта я не вытянула это?

Теодор продолжал сосредоточенно ждать её реакции.

– Ты можешь отказаться, если для тебя это…

– Зелёный.

Он одобрительно улыбнулся. «Хороший ответ, девочка».

Из уже привычного комода Теодор принёс небольшой холщовый мешочек. Мире снова хотелось хихикать.

– Можно взглянуть на содержимое этих загадочных ящиков?

– Нет, – отрезал Теодор, резко став холодным. – Разденься.

Сначала Мира сняла с себя бельё. Потом платье. Теодор наблюдал за этим с любопытством. Жёсткость в нём постепенно ослабевала. Мира ликовала про себя.

Я могу тебя растопить.

– Новый подход оголяться?

– Так я дольше остаюсь неуязвимой. Ты же не сказал, в какой последовательности раздеться.

Теодор хмыкнул и скомандовал, чтобы Мира вернулась на кушетку. Сам же встал прямо перед ней.

– Должен всё же признать. Зажимы – довольно болезненная вещь. Но им стоит дать шанс и попытаться распробовать. От них можно испытать острый восторг. Гремучую смесь удовольствия и боли. Не всем такое приходится по душе. Возможно, ты в их числе. Но мы не узнаем, пока не проверим.