Чтение онлайн

— Ах, это. У Алёши такой медлительный дворецкий, он, наверное, до сих пор несёт полотенце и горячий чай. Иного выхода не было. Но Алексей же в порядке? Я успела?

Отец снова рассмеялся, его лицо светится добротой, и я ему вдруг доверилась, не может человек с таким взглядом быть нехорошим.

Кажется, я физически ощущаю его искреннюю любовь. Меня так никто и никогда не любил. Разве только мамочка в далёком детстве, но то, воспоминания старой Кристины, и сейчас их не стоит ворошить, чтобы не сбить свои новые настройки.

— Да, вчера вечером уже пришёл в себя и рассказал, что пережил. Очень волнуется за тебя. Но Пётр Гордеевич пока не отпускает его, боятся, что он ещё не окреп.

Чем дольше мы говорим, тем яснее в моей памяти проявляются события последних часов. И я окончательно становлюсь новой Ксенией.

— Ух, кажется, мне легче, я могу теперь поесть, а то тошнит от голода.

Отец сразу же приказал подать для меня обед, сам кормить не решился, сел в кресло. А пожилая и очень опытная сиделка, поняв, что я пока с ложкой на «вы», приподняла подушки, поставила специальный столик на кровать и начала осторожно кормить меня как ребёнка. Разве только не приговаривала: «За папу, маму, котика, жениха и прочих друзей и знакомых!».

Думала, что после обеда сил добавится, но куда там, окончательно разморило. Как я когда-то любила говорить: «Вся кровь к желудку, и ты сонная утка!».

Пришлось снова лечь и даже не пытаться встать.

— А кто меня спас? Я слышала женский голосок, но не видела никого.

— Элизабет, она поразительная. Удивила не только нас, но и своего отца. Смогла запечатать в ловушке канцлера. Весной он исчезнет, вы обе большие молодцы. Если бы мы тогда смогли сделать то, что вы сделали позавчера, никаких трагедий бы не случилось.

Я лишь пожимаю плечами. Для него прошлое имеет неприятное послевкусие предательства и ужасного проступка, из-за которого на свет появилась настоящая Ксюша. А она была такой лютой максималисткой, как и труженицей, и вряд ли приняла данность спокойно. Думаю, что правда её раздавила бы морально, как неподъёмная могильная плита. А я почему-то не могу сердиться на отца. Потому что сама некоторое время слишком тесно общалась с призрачным канцлером, и кажется поняла его гнусную суть.

Родился в нашем мире, примерно в середине девятнадцатого века, может быть, чуть раньше. Совершил какое-то преступление, не знаю, что именно, но совесть его не изводила. Кажется, случилась некрасивая дуэль или просто пьяная драка, и он очнулся в теле мистика, мечтающего о вечной жизни, того самого с фамилией на букву «С». И пошло-поехало, остановиться этот безымянный человек уже не смог. Сменив несколько тел, собрав огромное состояние, наконец, смог занять самое перспективное тело молодого подающего надежды тайного советника, и дослужился до канцлера.

Парадокс в том, что он не понял, что попал в иной мир. Это мы с девочками видим разницу. А он её не заметил, потому что Российская империя девятнадцатого века очень похожа на этот мир. И за почти двести лет мало что изменилось.

Вот и вся история, старая как мир. Канцлера подвела жажда власти, богатства, красивой жизни. Продал душу, и теперь благодаря Элизабет и её отцу, будет до скончания веков отбывать срок в аду.

Но я эту правду никому не расскажу. Зачем смущать людей тем, что такое вообще возможно в этом отзывчивом на магию мире.

Чуть позже попрошу отца поддержать баронов фон Экхарт, кажется мне, что канцлер далеко не единственный плохиш в этом мире.

А сейчас от тепла, уюта и после сытного обеда мои глаза снова слипаются, и я проваливаюсь в очередной странный сон…

Уже вторые сутки молодой Орлов места себе не находит, мистическая горячка отпустила, но началась горячка любовная. Пётр Гордеевич не выдержал и на мольбы Алексея высказался без обиняков, и совершенно не скрывая своего нелестного отношения к Михаилу Александровичу.

— Сын, мне жаль, но она дочь принца-консорта, и сейчас он забрал её к себе как очередную игрушку. Наиграется в отцовство, потом уедет в свою Пруссию, а её бросит, как бросил Китти. Побереги свои душевные порывы на тот период.

— Отец, я прекрасно понимаю ваше отношение к нему. Но она не заслуживает участи стать «игрушкой». В вас говорит гордыня и злость. А во мне сейчас говорит любовь. Мне ровно никакого дела нет до принца Пруссии. Но представь, что подумает обо мне Ксения, если я не появлюсь хотя бы под её окнами, или не пришлю ей букет. Но, конечно, лучше было бы встретиться с ней лично.

Пётр Гордеевич раздражённо закатил глаза, не желая ссориться с сыном накануне праздников.

— И как ты намерен пробиться сквозь дворцовые заслоны? Тем более перед праздниками. Она в золотой клетке. Ты ведь уже написал прошение, и его оставили без внимания, прочтут числа так десятого января, хмыкнут и выбросят.

Настал черёд сына раздражённо закатывать глаза, но он не успел. Шальная и вполне дельная мысль осенила в тот момент, когда отец отвлёкся на что-то происходящее на проспекте. Потому счастливая улыбка на лице сына ускользнула от внимания Орлова старшего.

— Отец, я всё понял. Хорошо, дождусь окончания праздников. Но единственное, чего вы не сможете мне запретить, это передать через господ Черкасовых записку, букет и подарок Ксении, надеюсь, что они не откажут.

И не дожидаясь, когда отец сообразит и спохватится остановить деятельного сына, Алексей сбежал из кабинета.

Наспех переоделся в шикарный костюм, взял с собой два небольших бархатных футляра, взглянул на себя в зеркало, потом перекрестясь, выбежал из дома.

Нет, простить господ Черкасовых слишком хлопотно.

Идея появилась гораздо лучшая.

Элизабет спасла Ксению и имеет право проведать свою подопечную. Осталось упросить прекрасную баронессу проехать во дворец и сделать доклад через секретариат о личном и срочном визите. План показался шикарным.

Взял свой выезд, надеясь, что отцу он не понадобится в ближайшее время, и помчался в католический храм. Молясь, чтобы у Элизабет сейчас не возникло слишком уж важных дел.

Кажется, удача, наконец повернулась лицом к Алексею. В храме завершилась служба, и прекрасная дочь пастыря сейчас с детьми из школы разбирают и упаковывают новогодние подарки для неимущих.

— Элизабет, милая, как я рад тебя видеть. Сжалься над бедным влюблённым.

Дети постарше захихикали, Элизабет слегка покраснела, но улыбнулась, поняла, о чём речь.

— Ты хочешь навестить Ксению, а тебя к ней не пускают?

— Уф, за что я тебя бесконечно уважаю, так это за понятливость, никто кроме тебя не поможет. Ты ведь вытащила её с того света, и можешь сказать, что есть большая необходимость проведать свою подопечную, пожалуйста!

Элизабет хитро улыбнулась.

— Алексей Петрович, вы же понимаете, что я могу попросить о встрече, но вас всё равно не пустят.