Чтение онлайн

Мы бы так и продолжили говорить друг другу сладенькие слова, ведь всё к тому располагает, но…

НО кто-то забыл нацепить злополучную петельку на пальчик. Я так и танцую с длинным шлейфом, и не могу отвести взгляд от любимого, чтобы заметить «засаду», какую сама себе и устроила…

— Хромая тварь забрала у меня всё, чтоб ты сдохла, как твоя шлюха мать.

Знакомый, тошнотворный голос Ирины вернул нас с небес на бренную землю. Не успела ничего понять, лишь ощутила сильный рывок сзади. Она встала на мой дурацкий шлейф ногой, зацепила каблуком и дёрнула на себя.

Из-за музыки я не услышала, как затрещала тонкая ткань. Кисейный шлейф оторвался, а я начала падать навзничь. Снова, как когда-то в библиотеке.

— Задержите эту женщину, она преступница! — успел крикнуть Алексей, но перед этим подхватил меня на руки, точнее, дёрнул на себя и только потом поднял на руки, чтобы не завалиться и не создать кучу-малу под ёлкой.

Шлейф так и лежит немой уликой. Ирка не выдержала и выдала себя, я для неё как красная тряпка для быка. А как у неё всё хорошо получалось, танцевала с каким-то взрослым господином, но ровно до того момента, как поравнялась с нами во втором круге.

С неё сорвали маску, опознали и вывели.

К нам подбежал Дмитрий Михайлович.

— Как вы, ребятки? Ксения, не ударилась?

— Нет! Удивительно, как она проникла сюда.

— Скорее всего, украла пригласительный, — Алексей даже не удивлён, но продолжает держать меня на руках, музыканты затихли, и все пары остановились, не понимая, что произошло. — Ксения, отнесу тебя в будуар, проверить, сохранило ли твоё платье пристойный вид.

— Да, конечно, — шепчу жениху и вдруг ловлю завистливые взгляды молодых людей, носить на руках даму своего сердца на балу – непозволительная роскошь.

Ирина что-то прокричала нам вслед и её отвезли в полицию, за нападение на члена царской семьи ей грозит реальный срок. Особенно за угрозы и пожелание «сдохнуть».

— Какая она дура, вся в маменьку. Бедная Арина, ей теперь придётся с этим жить, — шепчу Алексею, в полумраке прекрасных залов, наш бал, кажется, закончился раньше времени. Платье разодрано и его не спасти.

Но как мы счастливы, этому обстоятельству…

Позже удалось сделать то самое злополучное платье.

А потом поняла, что забыла маску)))

— Это мои покои, понятия не имею, можно ли сюда с женихом…

Запыхавшись от волнения, останавливаюсь у двери, какое счастье, что у меня нет «топографического кретинизма» и я с первого раза запомнила замысловатый путь «к себе» через множество залов и коридоров.

— Ирина превзошла себя, поразительная ненависть у неё к тебе. Платье испорчено, может быть, есть другое? — Алексей растерян, в таких женских военных манёврах и опытный мужчина растерялся бы, а тут молодой и неопытный парень. Ему неловко больше, чем мне, поди думает, что не смог защитить от дурости бывшей подруги.

Вздыхаю, пожимаю плечами, мне совершенно не хочется возвращаться в зал.

— Есть вчерашнее, по моим меркам оно тоже прекрасное, но значительно проще этого.

— Ты украсишь любое платье, любовь моя. Позвать камеристку?

— А ты так хочешь танцевать? — беру его за руку и почти силой затягиваю за собой в комнату.

— С тобой – да! Но…

— Вот именно! Я так по тебе соскучилась. Не думала, что когда-нибудь буду испытывать такие сильные чувства к молодому человеку, — провожу его чуть дальше от двери, чтобы если кто-то войдёт, то не застукали нас за маленьким преступлением. Поворачиваюсь и обвиваю его сильную, напряжённую шею руками, но мне и этого мало, мои пальцы, едва касаясь, поднимаются к его макушке, заставляя вздрагивать сильное мужское тело. Боже, как это приятно.

— О, любимая моя.

Слова сейчас лишние, мы уже слишком многое пережили, ещё больше говорили, сейчас мне хочется почувствовать его любовь. Приподнимаюсь на носочках, и наши губы встретились в жарком поцелуе. Теплом по телам прокатилось возбуждение, я и забыла, как это приятно чувствовать себя слабой в сильных руках. Он же молод, но мужчина во всём, его настойчивая рука скользит по изгибам моего тела, и сквозь корсет пробирает жаром, воскрешает дремавших, испуганных бабочек в моём животе. Окутывает тонким ароматом мужского парфюма, и я задыхаюсь от счастья, что живая, и что чувствую его желание так, словно сейчас у нас первая ночь, и мы не остановимся.

Поцелуй заставил меня забыть обо всех страхах, забыть, что я попаданка и совсем недавно чуть не простилась и с этим милым телом. Но и этого мало, ведь я как бы «принцесса», наши перипетии только начинаются. Жизнь со мной простой не будет, и тут же отрываюсь от его сладких, настойчивых губ и шепчу:

— У нас всегда будут ночи друг для друга, насколько бы дни ни наполнялись делами, ночи только для нас.

— Ох эти ночи, — едва слышно простонал жених.

— Отец сказал не ждать его возвращения и пожениться в любое удобное время.

— Правда? — Алексей, не скрывая счастливую улыбку, слегка отстранился и посмотрел на меня слишком внимательно.

— Но до конца сочельника-то подождать нужно в любом случае, — не выдерживаю и смеюсь. Такое чувство, что я только что сосала леденец, почему-то во рту после нежного поцелуя остался приятный привкус моего любимого сладкого барбариса.

— До крещения, пожалуй, я продержусь, но при условии, что мы будем часто видеться, ведь тебе это позволят?

— Надеюсь на это, ведь только-только вырвалась из кабалы Перовых и не заметила, как попала в новую, боже мой, почему меня никто не щипнул! — до меня вдруг дошло, что я за блеском и сиянием дворца не заметила главного – моя жизнь снова не принадлежит мне. И сделал это со мной горячо любящий отец.

— Я пытался, но если не здесь, то в любом случае тебе пришлось бы помогать Татьяне Алексеевне или Наталье Николаевне, ты же не усидела бы дома. Это не твой удел – домохозяйство. Мы справимся в любом случае, наши ночи – только наши.

Он снова поцеловал меня, заставив забыть о минутной слабости и раздражении из-за обстоятельств. Элизабет же предупреждала, что всё происходящее предопределено, и значит, наша жизнь именно так и должна развиваться.

Наш нежный поцелуй прервали две запыхавшиеся камеристки:

— Госпожа, простите! Нам сообщили, что произошло. Позвольте взглянуть?

Пытаюсь в потёмках скривить печальную гримасу, что почти нереально, ведь я только что сладко целовалась с женихом. А Лёша успел-таки отпрыгнуть от меня на почтительное расстояние. Вид у него, прямо скажем, противоречивый, тоже не может отдышаться и слишком румяный, но, к счастью, девицы на него и не смотрят. Теперь при ярком свете нам открылась трагедия с платьем, нет, это не трагедия, это катастрофа!

Только в фильмах, кутюрье обрывают ненужные детали, и наряд становится идеальным. Увы, это не наш случай.