Чтение онлайн

— Спасибо, дружище. А то я в полной запаре.

В перерыве Лёха, в присущей ему суетливой манере, с преувеличенной важностью забегал по друзьям, ставя им новую задачу, к моему полному удовольствию и благодарности, а я помчался к Эмме Эдуардовне узнать про моё свободное посещение.

Её в кабинете не оказалось и мне пришлось ждать. Чуть не весь перерыв её прождал, вышагивая вдоль по коридору туда-сюда. Ну, тоже полезно, разминаюсь…

Москва. МГУ. Кабинет Самедова.

Вспоминая вчерашнее комсомольское собрание экономического факультета, Рашид Фархадович подумал, что Луппиан вчера слишком разошлась. Взять, вот так, на весь факультет и указать ему, секретарю комсомольской организации МГУ, что ему нужно делать. Это нельзя так оставлять ни в коем случае.

Если она хотела мне сказать, — думал Самедов, — что Быстровой в «Комсомольском прожекторе» не место, то надо было делать это, во-первых, наедине, а во-вторых, преподнести это, даже, не как совет, а как… Самедов задумался, какая форма высказывания его не оскорбила бы? Вот! Луппиан должна была прийти ко мне и доложить, что среди комсомольцев распространено мнение, что Быстровой в «Комсомольском прожекторе» не место. Да, это было бы уместно! Тогда бы я, может быть, и прислушался бы. Но Луппиан же так не умеет! А, может, не хочет? Ничего, не может — научим, не хочет — заставим, — пододвинул к себе телефонный аппарат Самедов. Да, нельзя такое беспардонное поведение поощрять, сейчас позвоню и устрою ей!

Москва. МГУ.

Наконец, увидел Эмму Эдуардовну, идущую по коридору в сторону своего кабинета. Издалека увидела меня и улыбнулась. Очень даже благожелательно. Неплохое начало.

— Добрый день, Эмма Эдуардовна, — сделал я ей шаг навстречу, — мне бы один вопрос уточнить. Меня к ещё одной работе привлекли, уже по линии горкома, и обещали послабление с режимом посещений пар организовать…

— Да-да, есть такое распоряжение деканата, — открыла она свой кабинет и пригласила меня жестом войти. — Не беспокойся, главное — присутствуй на лабораторных, семинарах. Ну, и все курсовые, зачёты и экзамены должны быть сданы, но с этим тоже поможем.

— А это всё официально? — решил уточнить я.

— А тебе надо официально? — озадаченно взглянула на меня она.

— Для меня-то непринципиально, — поспешил объяснить я. — Я пытаюсь понять, как мне с преподавателями себя вести?

— Как? Все предупреждены. Никто не будет тебя искать, если на лекциях отсутствуешь…

— Этого достаточно?

— Почему ты спрашиваешь?

— Да с физкультурой вышли какие-то непонятки… Но мне подсказали, что можно принести справку о том, что я занимаюсь в секции самбо для решения этого вопроса. На ЗИЛе.

— Конечно, приноси, — кивнула она. — А на кафедру физвоспитания я обязательно загляну. Ты прав — туда я еще не добралась.

— Спасибо, Эмма Эдуардовна, — приложил я руку к груди в знак благодарности и поспешил раскланяться, так как на пару уже надо было бежать.

Ну вот, словно камень с плеч. Свободное посещение! И с физкультурой теперь все разрулим. Понятно, почему Король не в курсе, что мне можно тренировки прогуливать. На ещё одну тренировку схожу, чтобы убедиться, что она до него добралась и политику партии прояснила, и буду ходить раз в месяц, чисто размяться. Надеюсь, развод тренер переживет, вернется в нормальное настроение, и мы снова будем играть в волейбол, а не тренировать отдельные элементы. Ну и когда справку Марат сделает, то зачёт по физкультуре, как я понимаю, у меня будет автоматом.

Москва. МГУ. Комитет комсомола экономфака.

Жанна Луппиан, пока слушала возмущенные крики Самедова, карандаш одной рукой сломала, так его слова её обидели. Конечно, она погорячилась, когда высказалась на собрании, что Регине Быстровой не место в «Комсомольском прожекторе», но она тут же исправилась! Сразу же сказала, что последнее слово, конечно, будет за товарищем Самедовым. Зачем же он с ней так?!

— Ты поняла, Луппиан? Я тебя на это место поставил, я тебя и сниму, если не понимаешь, что уместно, а что нет, — продолжал унижать её Самедов. — Ты в следующий раз, говори, да не заговаривайся.

— Я поняла, Рашид Фархадович. Прошу меня извинить на первый раз, — с трудом заставила себя сказать Жанна.

Пока не закончу аспирантуру, — с досадой подумала она, положив трубку, — придётся терпеть эту жирную крысу.

Прибежал на занятия, думал, опоздал, а у нас в группе девчонки переругались. Я ещё на собрании обратил внимание, что в список причастных к распространению сплетен про меня, получивших порицание, вошло и несколько наших девчонок. Галя Романович, Катя Слонова, Мила Челнинцева, Оля Паршина и Алина Величко. Все пять девчонок стояли теперь над Костенко и предъявляли ей вполне конкретно, что она всё слышала, охала-ахала вместе со всеми и за голову хваталась, переживая за Регину, а на собрании это, вдруг, с ее слов, превратилось в нелепые сплетни. И почему она в список виноватых не попала, хотя не меньше остальных хихикала и масла в огонь подливала?

Костенко сидела с невозмутимым видом, только немного раздосадованная. А когда я вошёл и всё это увидел, она встала и повернувшись к девчонкам, раздражённо сказала:

— Потому и не попала, что, прежде, чем что-то сказать, головой думаю!

— А мы, хочешь сказать, головой не думаем? — потрясённо уставилась на неё Романович. — Ну, спасибо тебе Светочка, за подсказку. Буду иметь в виду.

— Я тоже, — фыркнула Слонова.

И все наши девчонки отошли от Костенко, как от змеи ядовитой. Ну, что же… Всё потихоньку становится на свои места.

Только, что это на Светку нашло? Нормальная же девчонка была. Никогда же раньше не позволяла себе так небрежно об окружающих отзываться. Ну да, вначале у нас конфликт был, когда она старостой подумывала стать, но моими усилиями пролетела, но я думал, что она уже о нем забыла. Неужто тот проигрыш ее так раздосадовал, что она все это время, затаив злость, ждала повода отомстить?

Регина никак не ожидала, что все окажется так серьезно. Ну ладно, строгий выговор… Досадно было лишь, что она как-то оказалась не готова противостоять Жанне и всем остальным на комсомольском собрании. Когда шла туда, планировала, что будет держаться своей выдумки о приставаниях Ивлева до конца. Но когда все на нее насели, пришлось признаться, что врала о домогательствах. Это было очень неприятно…

Дома она вела себя тихо, как мышка, родители и не поняли, что у нее что-то случилось. Но поутру оказалось, что строгий выговор — это еще далеко не все неприятности. Девчонки с ее курса, как оказалось, очень нервно отреагировали на то, что им вчера вынесли из-за нее порицание на комсомольском собрании. Они столпились около нее в аудитории, и начали ругаться. Она не реагировала, но они так завели друг друга, что одна из девчонок, в пылу эмоций, залепила Регине пощёчину. Донельзя удивлённая и возмущенная Регина, в ответ, попыталась ответить тем же, но промазала и попала ей по носу. У одногруппницы пошла носом кровь, все сразу от Регины отстали и стали оказывать помощь пострадавшей.