Чтение онлайн

— Да можно. Была бы штанц-форма.

— Так… И наклеить на неё рисунок… Или сначала наклеить, потом вырубить?

— Мне сначала этих семь томов надо выпустить, — кивнул он на томик Конан-Дойля.

— А для цветной печати у нас же всё есть? Мы же печатаем атласы.

— Образец мне покажи, — с недовольным видом сдался Ганин.

— Да нет в природе образца, это ещё надо придумать, нарисовать.

— Тогда ничего не выйдет, — не сумев скрыть своей радости, ответил он. — Мы же под официальные издания работаем.

— А слабо взять на себя внеплановые обязательства по выпуску детской литературы? — спросил я.

— Ага! Там же худсовет, там чёрт ногу сломит, прежде чем книгу к тиражу допустят.

— Блин, ещё и худсовет? — разочарованно проговорил я, но заметив ехидный взгляд Ганина, пообещал: — Ничего. Я что-нибудь придумаю.

Москва. Редакция газеты «Труд». Кабинет главного редактора.

— Приветствую, Генрих Маркович. Прочёл тут статью про директора- феодала…

Межуев специально сделал паузу, ожидая реакции от главреда «Труда». Но Ландер прекрасно знал все эти приёмы, сам ими пользовался и поддержал паузу в надежде, что Межуев выскажет собственное отношение к этой статье. Пауза затянулась и Ландеру, как «младшему по званию» пришлось начать говорить первому.

— И как вам, Владимир Лазоревич? Тоже считаете, что статья правильная? — начал прощупывать почву Ландер себе для понимания, знал ли тот о статье заранее и как, в дальнейшем, относиться к тому, что приносит Ивлев? Воспринимать ли это, как мнение самого Межуева?

Но тот своим мнением делится не спешил.

— А кто ещё считает, что статья правильная? — вместо этого спросил он.

— Захаров, второй секретарь горкома, — с готовностью доложил главред.

Межуев удивился, но виду не подал.

— Статья, конечно, правильная, — сказал, наконец, он и Ландер с облегчением выдохнул. — Меня, только, удивляет, как она все согласования прошла с таким содержанием?

— Владимир Лазоревич, нас очень активно поддержал горком в лице товарища Захарова.

— Я понял. Спасибо, Генрих Маркович, — сказал Межуев и попрощался.

Ландер, анализируя их разговор, так и не понял, знал ли Межуев заранее о статье?

А тот, положив трубку, удивлённо покачал головой. И когда уже Ивлев успел с Захаровым такие тесные отношения наладить? — думал он. — Нет, этот парень, действительно, очень перспективен, далеко пойдёт.

Москва. Старая площадь. Комиссия по вопросам приема, выхода и лишения гражданства СССР ПВС.

Целый день Самедов собирался с духом, чтобы пойти к Валиеву. Всё его существо яростно сопротивлялось и протестовало против этого унижения, но деваться было некуда.

На совещании в пятницу на даче у Володина ему было сказано, что найти возможности повлиять на ситуацию не вышло и ему самому теперь надо идти к руководителю этой Группы молодёжного контроля и попытаться уладить вопрос, войдя в её состав.

Самедов поднялся из-за стола, выдохнул, как перед прыжком с десятиметровой вышки, и с решительным и деловым видом направился на улицу. Прогулка длиной в двадцать пять минут ему совсем не помешает, чтобы расслабиться перед важным разговором.

Вскоре он добрался до здания, прошел контроль на входе, а затем подошел и к двери в Комитет по миру. Остановился на миг перед ней, натянул на лицо независимую улыбку, и нажал на ручку.

Поздоровавшись со студентами и старым сотрудником Валиева, он прямым ходом направился к нему в кабинет и прикрыл за собой дверь.

— Добрый день, Ильдар Ринатович! — протянул он ему руку, широко улыбаясь. — Поздравляю с назначением. Очень рад, что именно вы стали руководителем Группы молодёжного контроля. Я с самого начала планировал принимать посильное участие в её работе. Если вы решите использовать мой опыт руководства подобными структурами, буду очень рад стать членом вашей группы.

Валиев явно не ожидал ничего подобного. Скромно улыбаясь, пожал протянутую руку и попросил несколько дней «на подумать». На что Самедов, естественно, вынужден был согласиться и, выразив надежду на долгое и плодотворное сотрудничество, отбыл восвояси.

Москва. Лубянка.

Отмаршировав полтора часа в спортивном зале с большим зеркалом под руководством специалиста из мира моды, Диана и её новый куратор Мария вытянули уставшие ноги, воспользовавшись перерывом. Мария, помня, что должна подружиться с девушкой, не стала сидеть в сторонке, а сама активно вышагивала рядом с ней, повинуясь указаниям старушки графского происхождения, решившей сотрудничать с большевиками в двадцатых годах этого века и прибывшей прямо из Парижа в Москву. После войны она работала нелегалом в Милане и Париже, и только недавно вернулась в СССР. Мария знала только некоторые факты из ее биографии, но Диане она не сообщила ничего, как и положено. Только с придыханием сказала, что она воспитала целую плеяду звезд подиума.

— Как они, вообще, вот так ходят целыми днями? — разминала руками натруженные икры Мария. — Это же уму непостижимо.

— Девочки, перерыв тридцать минут, — сказала им Ольга Анатольевна и вышла из зала.

— Она такая красивая и элегантная, несмотря на возраст, — с завистью проговорила Диана.

— Это не внешняя красота, это взгляд, — заметила Мария. — Встань перед зеркалом.

— Опять?

— Встань, встань… Что видишь?

— Себя, — недовольно ответила Диана.

— А теперь выпрями спину, подними подбородок и смотри на своё лицо ниже глаз. Так… А теперь посмотри выше глаз. Чувствуешь разницу?

— Ничего себе! — воскликнула Диана. — Всего лишь взгляд?

— Да, — улыбнулась Мария. — Взгляд царицы. Взгляд служанки.

— Обалдеть!

— Учись! — улыбнулась капитан. — Ладно. Давай, пока ноги отдыхают, поработаем головой. Вернёмся к подставам… Что должно тебя сразу насторожить? Это навязчивость. Человек будет навязывать тебе своё общество. Возможно, просто набиваться в друзья, а возможно, сразу начнёт демонстрировать своё лояльное отношение к странам соцлагеря, социализму, коммунизму, советским людям и так далее. А может, сразу начнёт намекать, что имеет доступ к сведениям, интересным для нашей разведки. Любой из этих признаков может говорить о подставе, а два или, тем более, все три — это гарантированная подстава.

— Это легко, — уверенно заявила Диана.

— Не скажи. А представь, навязываться начнёт девушка из эмигрантов. Ой, я так соскучилась по родной речи! Ой, я так рада видеть русского человека!.. Тебе так приятно станет, что она родину не забыла…

— Подожди. Так мне что, и со своими, получается, нельзя общаться? — удивлённо посмотрела на неё Диана.

— За кордоном нет своих. Запомни это и не доверяй никому. Только резиденту и Центру. А общаться можно, только надо делать это с умом и замечать, что на самом деле интересует собеседника. Информация о том, кто навязывает свое подозрительное общество выходцу из СССР тоже очень ценна. Это же может быть и агент ЦРУ. Разоблачить его — важное разведывательное достижение. Но ни в коем случае нельзя ему давать понять, что он раскрыт. С ним же можно и двойную игру завязать, скармливая ему фальшивую информацию…