Чтение онлайн

— Да, — кивнула Мария. — Явочные квартиры, явки. Это может быть не только квартира, это может быть дом, заведение какое-то, парикмахерская, кабинет стоматолога. Посещение этой квартиры агентом должно быть обязательно легендированно. То есть у агента должно быть обоснование посещения этой явки. Или ты к стоматологу пришла, или к портному, понимаешь? Пользоваться явками надо в крайних случаях, когда предполагается длительный контакт, например, для переснятия документов, чтобы агент их тут же забрал и вернул на место.

Чем короче контакт, тем лучше. Передача чего-либо, вообще, может быть моментальной, на ходу.

— Это как? — удивилась Диана.

— Ты что-то несёшь маленькое, фотоплёнку, например, я навстречу тебе иду. Поравнялись, ты мне в руку это вложила, я иду дальше. Вот и всё. Но делается это в толпе. Чтобы наружное наблюдение контрразведки не смогло засечь момент передачи. И вообще это лучше делать где-то в тамбурах, в лифтах, в проходах, понимаешь, да? Там, где люди вынуждены ближе подойти друг к другу и ни у кого это подозрений не вызовет. И видимость ограничена. К примеру, в лифт народу набилось, ты прижалась ко мне и что угодно передала незамеченная в этом…

— Ой, как всё сложно, — вздохнула Диана.

— А как ты думала? Но у тебя другая будет специализация, ты же с документами других государств дела не имеешь. Возможно, тебя попросят собрать о ком-то информацию. Тебе надо будет познакомиться, поговорить, запомнить, что человек интересного рассказывает о себе, и передать резиденту, а он передаст в Центр.

— Ерунда какая-то… Зачем?

— Мы с тобой два дня говорили о подставах, — удивлённо взглянула на неё Мария. — И говорили, что каждый новый объект разработки и вербовки многократно проверяется. Так?

— Ну, так.

— А как он проверяется? Сначала он о себе что-то рассказал нашему агенту. Агент это все запомнил и передал резидентуре. А дальше кому-то из агентов или доверенных лиц даётся задание поговорить с этим объектом ещё раз на ту же тему. А потом полученные результаты сравниваются. Если это подстава с выдуманной легендой, это как-то, да проявится…

— А как проявится? — с недоумением смотрела на неё Диана.

— Это всё с опытом приходит. Резиденты же годами с людьми работают. Ну, как тебе объяснить? Вот смотри, когда подстава пытается привлечь внимание агента, которого контрразведка враждебного государства вычислила и хочет использовать в своих целях, она говорит, допустим, что симпатизирует СССР и его достижениям. А в разговоре с человеком, про которого неизвестно, что он сотрудничает с нашей разведкой, она может сказать, что думает на самом деле, что видала она коммунистов в гробу и белых тапочках.

— Ага, вот теперь понятно, — внимательно посмотрела на неё Диана. — Тогда мне надо будет знать, на какую тему с этой подставой разговаривать.

— Подожди. Во-первых, это может быть и не подстава, а честный человек, искренне симпатизирующий коммунистам. А во-вторых, в любом случае, нельзя допускать проявление недоверия в разговоре. Подстава может быть тоже неплохим психологом и считает тебя. А у нашей разведки могут быть планы на неё, а ты им всё испортишь.

— Какие планы могут быть на подставу? — удивилась Диана. — Понятно же, что она ничего ценного не сдаст.

— Ну, во-первых, были случаи, когда для продвижения своей подставы ЦРУ сдавали секреты других государств, для того, чтобы убедить нас в её ценности. А во-вторых, в любую игру можно играть вдвоём, они же не только дезу нам пихают через свои подставы. Они с её помощью наших агентов вычисляют, резидентуру, методы нашей работы, способы связи. На этом поле тоже можно с ними как-то сыграть…

— Прямо шахматы какие-то! — удивилась Диана.

— Не то слово! — улыбнулась ей в ответ Мария. — Ладно, пора возвращаться.

Приехал в Склиф часам к двум. Ираклий сидел на кровати, одетый и рядом на кровати стояло штук пять собранных сумок.

— Хорошо, что приехал, эка ты тут вещами как оброс, — сказал я ему, — помогу тебе.

— О, привет, — удивился он. — Книги заберёшь свои, — подвинул он ко мне одну из сумок. — Спасибо, что принес их, без них, не знаю, что бы тут и делал. Пересчитывать трещины в потолке, думаю, быстро бы надоело…

— Как дела? — протянул я ему руку. — Ходить уже можешь?

— Слушай, я не думал, что это так сложно, — проговорил он. — Как гипс сняли, только на третий день с кровати смог, наконец, подняться. Так ослаб, представляешь? Сейчас уже по коридору хожу.

— А по лестнице спустишься?

— По лестнице не пробовал, — обескураженно посмотрел он на меня.

— Ну, ничего. Нам до такси бы только добраться…

— Какое такси?

— Ну, ты же выписываться собираешься. На метро, что ли, в ДАС поедешь?

— Я в ДАС не поеду. Сейчас родители за мной приедут.

— Не понял, — озадаченно уставился я на него.

— Они квартиру сняли в Москве. Мама уже месяц здесь, папа вчера специально на выписку прилетел. До конца месяца квартира оплачена. Мы с мамой пока поживём в ней. А в январе ей на работу, а я в ДАС вернусь.

— Вот как, значит… Ну, отлично. На время реабилитации мама с тобой побудет. А там, глядишь, и сам расходишься. В университете когда планируешь появиться? Надо бы хвосты подчистить к сессии…

Тут вошёл доктор и вручил Ираклию, как я понял, выписные бумаги.

— Я там всё написал, — проговорил он. — Почитай внимательно, там массаж, ЛФК, физиотерапия. Не пускай на самотёк.

— Хорошо, — кивнул Ираклий. — Спасибо.

— А что родители вдруг квартиру сняли? — поинтересовался я, когда доктор вышел из палаты. — У дяди Дато такой дом совсем недалеко от Москвы.

— Разругались они с Дато, — мрачно взглянул на меня друг. — Мама теперь даже с тёткой, сестрой своей, не общается…

— Ничего себе. А что так? — насторожился я.

— Да он же, когда меня крайним хотели сделать, громче всех на меня орал, правду слышать не хотел, что не было меня за рулем. А потом, когда уже Рубен оклемался и мои слова подтвердил, он резко начал утверждать, что, если бы не он, на меня так всех собак и повесили бы, мол, это он бегал и всю Москву на уши ради меня поднял. Родители приехали, отблагодарить его за это хотели, хорошо при мне это стали обсуждать, так я им объяснил, кто меня на самом деле вытащил. Вовсе не он, и им это очень не понравилось. Хотя… Знал бы, что они пойдут с ним ссориться, может и промолчал бы… Родственник, все же…

— Дружище, ну вот такова она жизнь, — с сочувствием проговорил я. — Ты, главное, твёрдо усвой, что твоей вины во всём этом нет. Каждый сделал свой выбор сам. Молчать о таком тоже не стоит. Вдруг однажды твоему отцу или маме понадобится серьезная поддержка, они будут на дядю рассчитывать, а он пообещает и не сделает. Как тебя подставил с этой аварией, не стал родную кровь защищать, так и с ними поступит. Поэтому лучше им не иметь иллюзий. Кризисные ситуации хороши тем, что сразу понимаешь, кто родственник и друг, а кто — случайный попутчик.