Чтение онлайн

— Ну, я бы не сказала. У Павла и жена вполне может простыми фразами объясняться. А вообще мне у них понравилось. Квартира обставлена красиво, современно. Не хуже, чем у нас в Ливане.

— Это да, — согласился Насир. — Признаться, я скептически относился к тому восторгу, с которым Тарек отзывался о нём. Но сейчас должен сказать, он меня удивил. Очень интересный собеседник.

— Тарек настолько хорошо о нем отзывается? — удивилась жена.

— Не то слово. Говорит, что идеи этого парня сделают его из миллионера миллиардером! Он как легендарный царь Мидас — за что ни возьмется, все превращается в золото!

Москва. Владыкино.

— Дмитрий Вячеславович, Ильдар Ринатович, на нас люди смотрят, — тихо сказал я, подойдя к ним поближе, и уже в полный голос продолжил: — Пока ситуация окончательно не вышла из-под контроля, предлагаю сесть всем вместе и спокойно всё обсудить. Есть у вас какое-то большое помещение, где мы все могли бы разместиться?

— Надо это вам… — с очень недовольным видом ответил Рябов, но, судя по тому, что он, зыркнув на Валиева, направился к выходу, с моим предложением он согласился.

Все, растерянно переглядываясь, пошли за ним следом. Откуда-то появились и женщины, правда их было меньше, чем мужчин.

Привел Рябов нас всех в Ленинскую комнату. Мест в небольшом зале не хватило. Несмотря на конфликт в коллективе, мужчины уступали сидячие места женщинам. Лица у всех были напряжённые и настороженные. Валиев и наши ребята встали у самой дальней стены. Рябов пристроился, скрестив руки у подоконника, и начинать собрание своего коллектива явно не собирался.

— Я не понял, а кто будет проводить собрание? — удивлённо огляделся я.

— Вот вы предложили, вы и проводите, — заявил Палыч.

— Инициатива наказуема, — покачал головой я. — Ну, хорошо… Все собрались? Можно начинать?

— Начинай, — хихикнула одна из женщин.

— Товарищи, — слегка прокашлявшись, начал я громко, как обычно выступаю на лекциях. — Со стороны очень заметно, что у вас в коллективе сложилась совершенно нездоровая, если не сказать больше, ситуация. Об этом уже даже, как видите, в Верховном Совете стало известно. Если мы с вами сейчас, на уровне общественности, не найдём выход из сложившегося положения, дальше останется только подключать прокуратуру и проверять соблюдение трудового законодательства. Вам это надо? Думаю, не надо. Так что давайте все вместе быстренько разберёмся, что у вас тут происходит. И первый мой вопрос к вам будет такой: у вас всегда были такие напряжённые отношения в коллективе?

Люди стали переглядываться между собой.

— Да нет… Нормальный у нас был коллектив… Не было раньше такого…

— Хорошо, — перехватил я инициативу в свои руки. — А когда начались первые проблемы во взаимоотношениях?

— На Новый год все уже переругались, — ответил кто-то из мужчин. — Чуть не до драк с бабами доходило…

— Не с бабами! А с женщинами! — возразили ему женские голоса. — Сами вы, мужичье неотёсанное!.. Алкаши всякие будут нас порядочности учить!..

— Стоп! — поднял я вверх раскрытую ладонь. — Сейчас только факты, не нужно оскорблять друг друга. Из-за чего чуть не подрались на новый год?

— Бабы… Женщины… Напели начальству, что Глеб сам аварию устроил, которую мы полдня устраняли, — взял слово один из присутствовавших. — Нам переработку не засчитали.

— Дмитрий Вячеславович, — обратился я к Рябову. — А вы эту информацию проверили как-то, прежде чем принимать такое решение?

— Как я должен был её проверить? Если Зиновьев матом со мной разговаривал? Раз так себя вызывающе ведёт, значит, виноват! На воре и шапка горит!

— Правильно, Дмитрий Вячеславович! — поддакнула ему одна из женщин и победно взглянула на Глеба. — Так ему и надо!

— Ну… Верка! Змеюка! — вырвалось у того.

Кулаки сжаты, зубы стиснуты. А эта Верка смотрит на него, и явно удовольствие получает от всего происходящего.

— Хорошо, — вслух сказал я, но удивился про себя этому факту и спросил ее. — Гражданочка, а вам зачем это всё надо было?

— Да пошутила я, — невинно глядя вокруг с улыбкой на лице, ответила она. — Я же не виновата, что Зиновьев такой псих. Кто ж знал, что он начальника начнёт матами посылать!

— Ты в печёнках уже у всех сидишь, — прошипел на неё Глеб. — Шутница грёбаная!

— Вот! Вы слышали?! Вы слышали?! — заверещала Верка. — Дмитрий Вячеславович! Что я ему сейчас сделала?

— Попридержи язык, Зиновьев, — отреагировал не очень уверенно Рябов. — С женщиной разговариваешь.

— Где тут женщины? — подхватили мужики. — Гадюки одни… Стервы… Когда они уже желчью своей захлебнуться?

Не знаю, для кого как, а мне сейчас было очевидно провокационное поведение этой Веры. С пол-оборота завела весь коллектив. Может, и Рябов сейчас на это внимание обратит, наконец. Но нет…

— Хватит! — рявкнул Рябов, так и не заметив, кто ему мутит воду прямо у него под носом.

У мужской части коллектива появились на лице едкие ухмылки. А женщины оскорблённо носы вверх вздёрнули. Но обошлось без продолжения упрёков и оскорблений.

— Вот вы, гражданин, — показал я на Глеба, — и вы гражданочка, — показал я на Веру, — Я, конечно, не знаю ничего про вас… но такое ощущение, что вы муж и жена с двадцатилетним стажем семейной жизни…

Коллектив грохнул со смеху.

— Да какие они муж и жена? Они терпеть друг друга не могут.

— От любви до ненависти один шаг, — на автомате ответил я.

Однако Верка довольно улыбалась. А реакция Глеба меня удивила. Он смутился, покраснел, как будто его за руку поймали на горячем.

— Так… Кажется, я всё понял! — сочувственно посмотрел я на него, а в зале повисла напряжённая тишина. До людей тоже начало потихоньку доходить… Все потрясённо переглядывались между собой.

— По-моему, дальше проводить общее собрание нет смысла, — повернулся я к Рябову, мечущего глазами молнии. — Дальше надо с этими двумя отдельно разбираться.

— А с какого… фига, — сам чуть не перешёл на нецензурную брань разъярённый начальник, — отдельно с ними разбираться? Они в свои выяснения нас всех втянули! На всю Москву весь наш коллектив опозорили!

— Ну, вообще-то, справедливо сказано, — вынужден был признать я, глядя на Глеба. — Почему вы сразу не пресекли так называемые «шутки» этой гражданки? Можно же было, просто, один раз за клевету на неё в милицию заявление написать и всё бы на этом и закончилось.

— Да? Она обещала к моей жене пойти рассказать о том, какая у нас с ней любовь до гроба, — с горечью ответил Глеб.