Чтение онлайн

— Слушайте, ну это не ответ, — возразил я ему. — За шантаж надо тоже подавать заявление. И это уже не административка, это уже может и на уголовку потянуть.

— Какая ещё уголовка? — привстала с места Верка с удивлённым видом.

— Замолчи, Антонова! — прикрикнул на неё Рябов. — Я ещё с тобой разберусь!..

— Да пусть её хоть расстреляют, — ответил вполне искренне Зиновьев. — Мне от этого будет не легче, если жена уйдёт.

— А чего вы добивались-то? — спросил я Антонову, припомнив, что Быстрова в отношении меня самого чудила. — Чтобы он из семьи ушёл?

— А хоть бы и так! — сложила она руки на груди с возмущённым видом.

Потрясённый женский ропот пронёсся по залу.

— А почему вы не уволились? — спросил я, повернувшись к Зиновьеву. — Раз уж не готовы обращаться за поддержкой закона?

— Во-первых, эта… Женщина… В любом случае, к моей жене пойти грозилась. А во-вторых, мне только такая сменная работа подходит. У меня мать лежачая. Мы с женой по очереди на смены выходим, она в котельной дежурит, а я здесь.

— Ну, мать досматривать, конечно, надо, — согласился я. — А с другой стороны… Одна жена ушла, другая пришла, — посмотрел я на Антонову. — Вера, как раз, тоже сутки через трое работает, да?

— А я тут причём? — вдруг дала заднюю Антонова, вызвав язвительные насмешки коллег.

— Ну ты, Антонова! — произнёс в сердцах Рябов. — Вот я старый дурак… Таким посмешищем меня перед людьми выставила…

— Да всех нас выставила, — заметил один из электриков.

— Сами дураки… А тебе надо было сразу нам всё рассказать, чем до такого всех доводить, — с упрёком сказал один из мужиков Глебу. И его коллеги тоже скрестили взгляды на Зиновьеве.

А тот стоял красный, как вареный рак. Антонова же под давлением осуждающих взглядов своих же коллег из диспетчерской, начала заламывать руки и пускать слезу, мол, я же не знала, что у него в семье всё так серьёзно.

— Ну, дальше вы уж тут сами, — проговорил я, сочувственно глядя на людей.

Найдя глазами Валиева, начал пробираться к нему. У нас ещё в райисполкоме встреча назначена, мы, похоже, уже опаздываем туда. Хотя, это смотря где он находится.

— Вот у них тут начнутся теперь разборы полётов, — проговорил Булатов, когда я подошёл к ним. — Тут только половина коллектива, остальные же ещё не знают ничего…

— А как ты догадался про этих двоих? — спросил меня Ильдар.

— Как-то само собой получилось. Мы в исполком не опоздаем?

— Да, поедем, пожалуй, — спохватился Валиев. — И что вот мне в отчёте писать?

— Пишите, что начальник — старый дурак, — подошёл к нам Рябов, — не смог сам во всём разобраться…

— Я бы тоже не понял, — честно ответил ему Ильдар. — Хорошо, у меня женщин нет в подчинении.

— Спасибо, что приехали, — протянул нам всем по очереди руку Рябов. — Хорошо, что разобрались. А то уже сил не было на работу ходить из-за этой постоянной нервотрёпки… Не ожидал, честно сказать, — посмотрел он на меня, — такой молодой, а такой смышлёный.

— Спасибо, — еле сдерживая улыбку, ответил я.

Молодой и смышленный… Как же… Старый и опытный… В каких только коллективах не работал. Да еще и когда все посложнее было, чем сейчас, при социализме. Тут безработицы нет и ипотеки… А какие интриги люди устраивали в преддверии сокращения, чтобы уволили другого, и самому не оказаться на улице без работы и с кучей кредитов… Помню, как одному коллеге нужно было распечатать доклад с дискеты и бежать с ним к начальству, а ему в дисковод скрепку вставили, чтобы он не мог этого сделать. Тогда как раз грозились уволить каждого десятого, и этот жестокий трюк сработал, как задумывалось… Вылетел он уже через три дня. Правда, я так и не смог отгадать тогда, кто такой жестокий трюк провернул тогда. Сегодня все оказалось намного проще с выявлением зачинщика. Детские игры в песочнице, рынка еще нет, сплошная бытовуха.

Мы приехали в исполком к пяти часам вместо половины пятого. Нас там уже и не ждали.

— Проходите, пожалуйста, раздевайтесь, — настороженно присматривался к нам заведующий отделом по работе с обращениями граждан Фролов Вадим Ильич. — Как прошла встреча в электросетях?

— Поучительно, — ответил Валиев, показав нам не раздеваться. — Думаю, больше жалоб там ни у кого не будет.

— В самом деле? — оживился чиновник.

— Мы зашли только сообщить, что коллектив сам во всём уже разобрался.

— О, я очень рад, — озадаченно смотрел на нас Фролов.

— Я даже не знаю, что ещё сказать, — развёл недоумённо Ильдар руками. — Такой бредовой истории я даже представить себе не мог… Там целый коллектив под сорок человек перегрызся из-за махинаций одной стервы. Надеюсь, ее оттуда уволят как можно скорее. Многие, конечно, виноваты в том, что до такого дело дошло… Думаю, что все сделают правильные выводы…

— Что вы говорите? — потрясённо смотрел на Ильдара чиновник. — И вы вот так за пару часов во всем разобрались и нашли виновницу?

— Да, не так и сложно все оказалось, — уверенно ответил Ильдар, даже не посмотрев на меня.

Булатов пихнул меня в бок, мол, посмотри, как он твои заслуги себе приписывает. Я ему просто подмигнул. С Ильдаром мне уже все предельно ясно, он типичный карьерист, добра не помнящий. Я сегодня ради ребят, а не его старался.

Попрощавшись, мы оставили его и направились к остановке автобуса до метро.

Москва. Старая типография издательства «Просвещение».

Ганину уже неделю как сняли гипс со второй ноги. Теперь каждый его день состоял из лечебной физкультуры, массажей и физиотерапии. А ещё ему было велено ходить самостоятельно, без костылей…

Ходьба давалась с трудом. Мышцы ослабли. Долго без дополнительной поддержки держать корпус в вертикальном положении сначала не получалось, ходил по стеночке. Но вот уже несколько дней он выходил с палочкой гулять. Вчера он дошёл до гаража, проверил машину, а сегодня решил съездить на работу.

Марьяна встретила его радостными возгласами, уступила ему его место, напоила чаем с печеньем. Он объяснил, что ему ещё восстанавливаться и восстанавливаться. Так что он будет заезжать, но ненадолго. Между массажами и физиотерапией.

Расспросив заместителя о текущих делах и приезжает ли кто-то, Сатчан или Ивлев, Ганин сделал вывод, что типографию держат под контролем…

Возвращаясь домой, он думал, что впредь надо быть осторожней и воровать аккуратней. Пока не взяли в группу Мещерякова, всё было просто прекрасно. Но этот цербер реально опасен. Он пообещал ему вообще его убить, если он ещё раз позволит себе засунуть руку в кошелёк группы…

Эх, времена какие настали тяжёлые, — думал Ганин. — А все проблемы начались после этого объединения с группой Бортко…