Чтение онлайн

– Приветствую, Виктор Павлович, – поднялся он ему навстречу.

– Хотелось бы сказать вам «добрый день», Герман Владленович, – многозначительно посмотрел на него Захаров, пожимая протянутую руку, – но не сегодня. Лучше присядьте…

Володин почувствовал, как у него между лопатками похолодело, и он тяжело опустился на стул, уставившись на собеседника в тяжёлом ожидании. А Захаров взглядом подозвал официанта, тот тут же оказался рядом и, приняв заказ, ретировался.

– Вы сделали очень большую ошибку, Герман Владленович. Вы полезли на мебельную фабрику, которую курирует напрямую член КПК с очень серьёзной репутацией. Он уже поручил УВД Москвы вас всех арестовать и сгноить в лагерях. Вы, вообще, понимаете, что вы творите?

Володину стало совсем нехорошо. Он смотрел на Захарова невидящими глазами. Стало душно и он автоматически распустил галстук и расстегнул рубашку.

– Я мог бы вас спасти, подключив свои связи, – с деланным сочувствием произнёс Захаров. – Но дело это на контроле в КПК и просто так замять его не выйдет.

– Что от меня требуется? – спросил Володин, прекрасно понимая, что ничего в этой жизни не бывает просто так.

– Первое, – удовлетворённо кивнул Захаров, оценив готовность Володина к сотрудничеству, – вы предоставляете УВД козла отпущения, которого они смогут предъявить КПК. Возможно, он получит реальный срок. Даже, не возможно, а скорее всего и получит. Да, иначе смысла в этом никакого и нет…

У Володина волосы зашевелились на голове, он с трудом сглотнул, но промолчал.

– Второе, – продолжил Захаров. – Вы или отдаёте нам часть своих предприятий, или целиком переходите со всеми своими объектами под наш контроль. Смысл мне просто так вас спасать?

Что-то лихо он завернул! – промелькнуло в голове у Володина. – Часть предприятий отдать… А не жирно ли будет? Хотя, мы сейчас не в том положении, чтобы торговаться…

– И третье, – продолжал Захаров. – Регина Быстрова. Вы должны отозвать её из всех комсомольских структур МГУ раз и навсегда, и следить, чтобы впредь она на пушечный выстрел к Павлу Ивлеву не подходила.

– А причём здесь Ивлев? – недоумённо спросил Володин.

– Вы через ЦК ВЛКСМ пропихнули Быстрову в его структуру против всех наших договоренностей! – укоризненно посмотрел на Володина Захаров, оскорблённо поджав губы. – Там даже секретарь комитета комсомола МГУ отказывался её брать после истории с Самедовым, так вы даже его в бараний рог скрутили! Обидно, знаете ли, что у вас такая короткая память. Дали слово, что будете соблюдать нейтралитет, и забыли?

О, чёрт! Это кто же ей помог? – начал что-то понимать Володин. – Ну, Быстрова!.. Подставила нас всех! Всё выглядит именно так, как будто мы, действительно, пренебрегли договоренностями с Захаровым… Тогда понятно, почему такие жёсткие условия. Неужто он действительно тогда перемирие предлагал, а они не поняли и так сплоховали?

Появился официант. Поставил перед Володиным рыбу с жареной картошкой, и Захарову принёс часть его заказа.

Аппетит пропал безвозвратно. Володин ковырялся в тарелке, не чувствуя вкуса еды.

– Герман Владленович, решение надо принимать быстро, – напомнил ему Захаров. – КПК давит на главк и в любой момент может потребовать результаты расследования этого дела.

– Я всё понимаю, Виктор Павлович, – устало взглянув на него, ответил Володин. – Я не понимаю, где мне взять козла отпущения…

– А какие проблемы? Ну, получит он срок, отсидит несколько лет, выйдет потом по УДО. Получит щедрую благодарность за заслуги перед вашим коллективом… В японской мафии это очень широко распространено, кстати. Главарь совершает преступление, а садится за него кто-то из рядовых и по освобождении получает всеобщее уважение соратников и сразу резко делает карьеру в их иерархии.

Володин чуть не подавился, представив себе, как он будет говорить такое своим людям.

– Предлагаю вам, Герман Владленович, не сиськи мять, а незамедлительно приступить к решению этого вопроса. Затеяли в серьезные игры играть, не изображайте из себя невинного школьника, – глянул на него исподлобья Захаров. – Времени на раскачку у вас нет совсем. Встречаемся сегодня здесь же в семь часов вечера. И мне будут нужны ответы на все мои вопросы. Положительные ответы. Потому что иначе я просто отойду в сторону, когда вашу компанию будут рвать на куски. И даже не думайте, что сможете сказать, когда вас арестуют, что-то про мои дела, чтобы часть обвинений снять. У меня в МВД все так схвачено, что крепче некуда. Ваши измышления в милиции даже никто записывать не станет. Словно вы рот открываете, а оттуда ни звука не доносится. Как у рыбки в аквариуме? Видели, небось?

Володин кивнул и пожелав на автомате Захарову приятного аппетита, попрощался с ним до вечера. На негнущихся ногах он вышел на улицу и сел в машине, закурив. Только тут понял, что не оставил денег за еду в ресторане. Но не возвращаться же… Черт с ним, не вызовет же Захаров милицию его арестовать за это! Она уже и так в деле присутствует…

Быстрова… Быстрова… Кто же её через ЦК ВЛКСМ пропихнул к Ивлеву? Она что, не знала, что это структура Ивлева? Хотя, она и о нейтралитете не знала… Видимо, она сама по себе несчастья приносит. Вон, Самедов позарился на её прелести и где он теперь? На севере, сидит на льдине и ждёт весны? А теперь, получается, наша очередь? Очень жаль, что Захаров раньше не потребовал от неё избавиться. И как нам самим это в голову не пришло?.. Но кто же знал, что она настолько опасна? Она всех подставила!..

Москва. Союз советских обществ дружбы и культурной связи с зарубежными странами.

Оставшись одна на хозяйстве, Галия нарадоваться не могла. Телефон, правда, периодически звонил. Галия старательно фиксировала все вопросы, выясняла, как и положено секретарю, кому перезвонить и ждала звонка начальницы. Ольга Вениаминовна отзвонилась с утра, до начала стажировки, и пообещала ещё позвонить во время обеденного перерыва.

– Не знаю, во сколько нас вечером отпустят, – говорила она утром Галие, – но если пораньше на час или больше, то я заеду на работу.

Уже после её утреннего звонка позвонила Элла Родионовна из Министерства бытового обслуживания. Галия очень обрадовалась, услышав её голос. Сразу узнала. Со временем все сложности участия в обслуживании конкурса парикмахеров забылись, и в памяти осталось только приятное – что ее прическа выиграла конкурс, и ее показали по телевидению. Обменявшись с Галиёй приветствиями, Корчагина перешла к делу.

– Как хорошо, что я на тебя сейчас напоролась, – говорила она. – Наше министерство направило запрос на тебя для участия в международном конкурсе парикмахеров в Бухаресте и что-то ни ответа, ни привета. Ты что, не хочешь ехать?

– Эллочка Родионовна, я в первый раз об этом слышу, – искренне ответила Галия, – честное слово. А когда был запрос?

– Да уже недели две, если не три. Конкурс в первых числах июня. Уже списки делегации формируются…

– Ничего себе, – растерялась Галия. – У меня начальница сейчас на стажировке в Торгово-промышленной палате. Обещала позвонить в обед. Я спрошу у неё.

– Давай, Галия, выясняй, что там с нашим запросом. Валера Земченко очень рассчитывает на тебя.

– Хорошо, Элла Родионовна, – озадаченно ответила Галия, на автомате попросив у неё телефоны для обратной связи.

Когда через пару часов Ольга Вениаминовна позвонила, Галия первым делом спросила у неё про запрос из Министерства бытового обслуживания.

– Даже не представляю, о чём идёт речь, – удивлённо ответила Морозова. – Дуй-ка ты в канцелярию и спроси, был ли такой запрос у нас вообще?

В редакции Вера рассмеялась, уплетая эклер над названием моей очередной статьи.

– Дома хорошо, а в СССР лучше? – процитировала она, но вчитавшись, смеяться перестала. – Ого!.. Правда, что ли?