Чтение онлайн

Дети уже проснулись, мы с женой мирно кормили их полдником. Я рассказывал ей, что показавшаяся нам сомнительной затея Женьки увенчалась успехом, супруги Данченко начинают собирать документы на усыновление Мишки. Только я хотел упомянуть, что восхищен лидерскими качествами Женьки, сумевшей повести за собой других соседей, как позвонил Сатчан.

– Есть интересная информация для статьи, – произнёс он.

– Большой статьи? – попытался я выяснить с деланно беззаботным видом, что случилось?

– Давай, подъеду, расскажу, – предложил он.

Ехать ему минут двадцать пять. Проводил Галию с детьми обратно на свадьбу и попросил Ахмада помочь им домой вернуться, если задержусь.

– По работе срочно вызвали, – объяснил я ему и поспешил во двор.

Минут через десять подъехал Сатчан.

– Сегодня общий сбор на даче у Захарова в семь, – быстро поздоровавшись, сообщил он.

– Случилось что? – обеспокоенно спросил я.

– Сам не понял, – пожал он плечами с озабоченным видом. – Ну, явно не порадовать нас чем-то хотят, раз так срочно собирают.

– Это да…

– На моей поедем? – спросил он. – Или ты на своей хочешь?

– Да поехали на твоей. Если каждый на своей машине приедет, нам там парковаться негде будет, – решил я.

Москва. Квартира Брагиных-младших.

– Пап, а что мама не приехала? – спросила Женя отца.

– Да что-то она почувствовала себя не очень, горло разболелось, – поспешно ответил прокурор Томилин, выкладывая цветочки из детской мозаики. – Чтобы вас тут всех не позаражать, и не поехала.

Лариса показывала ему, какой шестигранный элемент брать, а он вставлял его в отверстие.

– Сам купил, сам теперь учи играть, да, Ларочка? – улыбнулся он ребёнку, сидящему рядом.

Лев говорил, что она совсем дикая. А когда он приехал с голубым щенком и коробкой мозаики, так она сразу ручки к щенку протянула и не дичилась нисколько.

– Надо нам с тобой съездить в Детский мир, – мечтательно произнёс он, глядя на ребёнка. – Там такие часы с куклами!

Когда он сегодня выбирал там подарок неожиданно появившейся внучке, часы, как раз, включились и прокурор почувствовал зависть к людям с детьми, которые показывали своим ребятишкам это представление.

– А ещё съездим в зоопарк, – продолжал мечтать прокурор. – Там обезьянки живут. Хочешь посмотреть обезьянок?

– Лучше крокодилов, – подсказал зять. – В зоопарке же есть крокодилы?

– Не знаю, – рассмеялся прокурор. – Папа крокодилов хочет посмотреть, – повернулся он к ребёнку. – Мы не боимся крокодилов, правда?

– Не боимся, – не очень уверенно подтвердила Ларочка.

– Тогда, может, завтра в зоопарк? – предложил Томилин новоиспечённым родителям.

– Поехали, – с радостью согласилась Женя. – Сто лет в зоопарке не была!

А прокурор счастливо улыбнулся. Внучка, пусть и приемная, оказалась не такой и плохой идеей… Вот и с дочкой на новой основе отношения налаживаются…

Мы приехали на дачу к Захарову не первыми, вдоль заборов стояло уже три машины. Одна, белый жигуль, точно Мещерякова.

Пришлось подождать ещё минут двадцать, пока все собирались.

– Пахомова не удалось найти, – доложил Бортко, явившись последним.

– Значит, начинаем без него, – сказал с мрачным видом Захаров. – Мы с вами, товарищи, голову ломали, что гагаринские затеяли? Теперь я могу вам это сказать. Они затеяли самих себя подвести под расстрельную статью. Мне сегодня сообщили, что УВД Москвы начинает расследование по жалобе одного из директоров на гагаринский райком. Мол, угрозами и шантажом склоняют директора к хищению социалистической собственности на вверенном ему предприятии.

– Они там совсем, что ли, не соображают, что делают? – удивлённо спросил Войнов.

– Чёрт знает что, – поддержал его Майоров.

– Мы думали, у них усиление позиций произошло, а у них потеря мозгов случилась, – заметил Нечаев.

– Самое неприятное, – продолжил Захаров, – что дело это на контроле в КПК и спустить его на тормозах никак не получится.

Вот, значит, почему руководство фабрики было на свадьбе таким спокойным. Они запустили встречный пал! Значит, Межуев в деле… Все, как и планировал, сработало! Так, теперь надо улучить момент, чтобы высказать свои соображения.

– И что теперь делать? – растерянно спросил Осипов. – Через них же и на нас могут выйти?

– Ну, не все так страшно, – оглядел нас Захаров. – Если гагаринских припрут к стенке, они могут на нас показать, конечно. Но кто им поверит-то? В столичном МВД у меня серьезные подвязки, что бы они там не наговорили, их быстро убедят изменить показания. Кроме того, скандал с участием партийного руководства района никому не нужен и это нам на руку. Как и следовало ожидать, в УВД Москвы получили указание провести проверку тихо, без лишнего шума. У гагаринских, если с ними связаться на данном этапе, есть возможность отделаться малой кровью, но нужен козёл отпущения, который получит реальный срок.

– И кто на это пойдёт? – с сомнением проговорил Ригалёв. – Это же должен быть добровольный шаг, иначе он всех сдаст…

– Разрешите? – поднял я руку, дождавшись того момента в обсуждении, который позволял мне осуществить то, что я сразу задумал, когда это письмо отправлял. – Считаю, что раз гагаринские так серьезно подставились, то именно нам надо их как следует прижать.

– Логично, – поддержал меня Бортко.

– Надо встретиться с ними, – продолжил я, – и объяснить, в какой уязвимой позиции они сейчас оказались. Что у них не просто серьёзные проблемы, а им расстрельная статья всем реально светит. На них уже вышло УВД Москвы. Мы можем их спасти, но у нас есть три условия. Первое, они предоставят добровольца, который будет козлом отпущения, чтобы МВД было чем отчитаться перед КПК. Пусть придумают что-нибудь в МВД, максимально далекое от реальности, к примеру, что мошенничал товарищ, и вовсе не представлял никакой райком. Статья будет совсем другая, чем за организацию теневого производства и его курирование, лет пять дадут, года три отсидит. Второе, надо наказать их за этот косяк и нарушение перемирия. Или они серьёзно откупаются деньгами или своими объектами за помощь в этом инциденте, или, просто, ложатся под нас со всеми своими объектами.

– А третье условие? – изумлённо глядя на меня, спросил Захаров.

– Регина Быстрова, – ответил я. – Они, против всех наших договоренностей о перемирии, нагло пропихнули её через ЦК ВЛКСМ в комсомольские структуры МГУ, связанные со мной… Они должны убрать её и из Комсомольского прожектора, и из группы по работе с письмами, заметьте, моими письмами. Ну, не хочу я её там видеть. Где она, там беда, вспомните Самедова… Надо воспользоваться сложившейся ситуацией, чтобы избавиться сразу и от неё тоже. И чтобы она никуда никогда больше не лезла. И в том случае, если гагаринские решат откупаться, а если перейдут под наш контроль, то тем более.

– Гладко было на бумаге, да забыли про овраги, – задумчиво проговорил Бортко. – Всё это прекрасно, но с чего ты взял, что они сумеют найти добровольца, которого МВД сможет предъявить КПК?

– Вообще-то, это не наши проблемы. Единственное, что нужно им порекомендовать, чтобы они в тюрьму отправили того, кто весь этот план с Региной и придумал… Ни к чему нам на свободе член их группировки, что решил нагло перемирие с нами нарушить… А так… Получит человек срок, отсидит половину, выйдет по УДО. А как они его уговорят и чем соблазнят?.. Мы же не знаем, какие у них есть возможности. Может, они ему столько денег за это отвалят, что купит он себе домик в Сочи после отсидки и устроит себе отдых на пенсии раньше положенного срока лет на десять… А может, повышение предложат в их неформальной структуре. Это, кстати, в японской мафии активно практикуется. Шеф совершает преступление, рядовой член мафии берет все на себя. После отсидки возвращается, получает всеобщее уважение за стойкость и верность принципам, и начинает делать быструю карьеру.