Чтение онлайн

— Как тут работается, — улыбаясь, спросил я Олега, уплетая отличный ужин, — в женском коллективе?

— Нормально. Привык уже, — усмехнулся он. — Поначалу, конечно, давали они мне прикурить. Конфликтуют между собой всё время, сплетничают, интригуют, из-за операций чуть ли не дерутся…

— Как это?

— Ну, они же на сделке. Сколько сделали операций, столько получили. Есть дорогие операции, есть дешёвые. Вот они и дерутся за те, что подороже. Я в цех как ни зайду, бывало, они на меня всем своим дружным змеиным клубком набрасывались, жаловаться начинали. А я тут причём? Отучил постепенно. А вообще у них тут такие склоки бывают! О!.. С тасканием за волосы.

— Женские бои без правил, — усмехнулся я.

На самом деле, мне доводилось с таким сталкиваться, когда хронометраж неверно снимали и разница в оплате возникала на идентичные операции. Но это быстро выявлялось и устранялось. А так, чтобы хронически разница в оплате сохранялась, это странно. Очень странно… тут стоит дополнительно покопаться…

Мы с Олегом неплохо в итоге пообщались. Свою легенду про курсовую я гнул до последнего. Сам не знаю, зачем попросил у комсорга номер телефона, типа, мало ли что-то уточнить надо будет. Он спокойно дал.

На следующий день после поездки на швейную фабрику остался после пар печатать фотографии. Устал. Оставил их сушиться, завтра заберу.

Наконец, руки дошли до материалов со швейной фабрики. Как я решил ещё там пряжки потянуть, так целенаправленно только этими моделями и занимался. Выяснилось, что и ткань на модели с пряжками подороже других шла. Несколько вечеров убил, но выявил перерасход пряжек около двадцати четырех процентов в месяц. Выяснив это, решил и ткань проверить. Ткани тоже больше шло, чем по нормам положено. Разница небольшая, меньше пяти процентов. Но если это в плюс к грамотной раскладке, да если нормы специально завысили…

Девяносто девять процентов даю за то, что там левак фигачат. Как же я внимание-то на эти пряжки обратил?! Ай да я! Вот это чуйка! Профессионализм! Мастерство не пропьёшь!

Но Сатчан… Он-то как за эту фабрику зацепился? Заметил, что кто-то живёт не по средствам? И что он теперь будет делать с моими выводами? Тут только два варианта: или шантаж за долю малую, но регулярную. Или, как Иван Николаев, исполнить гражданский долг за статью в газете. Вот только думаю, это не про моего тезку из комсомола песенка. Он явно не за идею работает.

Ну, посмотрим…

При очередном звонке Сатчану после пар намекнул, что есть кое-какие результаты по швейной фабрике.Он ожидаемо тут же потребовал меня к себе.

— Ну, рассказывай! — не скрывая нетерпения, поторопил он, не успел я войти в его кабинет.

— Ну, что я тебе хочу сказать, — я специально затягивал ответ, глядя, как он мается. — Есть признаки левых объёмов.

— Больших? — подскочил Сатчан и забегал взад-вперёд по кабинету.

— По моим прикидкам где-то двадцать четыре процента от объёма выпуска трёх моделей, в восьми размерах, в двух цветах…

— Сколько это в штуках? — нетерпеливо перебил он меня.

— Много… Сотни штук в месяц.

— Ну сколько? Двести? Или восемьсот? Я должен знать точно!

Похоже, тут свой шкурный интерес. Так-так-так…

— В один месяц — двести с копейками, следующий чуть меньше трёхсот, третий месяц двести шестьдесят. Как-то так.

— Отлично, — второй секретарь уселся в своё кресло, положил обе руки на стол и с хитрой улыбкой торжественно заиграл на столе гамму.

Я не выдержал и рассмеялся. Сейчас свою долю попросить? Или чуть позднее? Лучше, выжду немного, Олегу позвоню, комсоргу швейной фабрики, узнаю, как у них там дела? Не было ли какого шухера?А потом предъявлю. Сатчан поймал мой взгляд и сразу посерьёзнел.

Поздно!

Перед заседанием Прожектора, но котором мы должны были подводить итоги рейда на швейную фабрику, меня между парами отловил Борщевский.

— Привет, — протянул он мне руку. — Спросить хотел… Я акт по последней проверке готовлю. У тебя есть что интересное? Накопал что-нибудь?

— Не, Кирюх, ничего не накопал, — честно глядя ему в глаза, ответил я. — Очень заморочистый ассортимент. Чёрт ногу сломит!..

— Но, когда с мехами на фабрике тогда работали, разобрался ведь, — с сомнением глядя на меня, возразил Кирилл.

— Так там шкурки! Сорт, цвет, часть шкуры. А тут? С чем тут работать? Все пальто одинаковые, ну, может, чуть отличаются или цветом, или моделью, или размером.

— Ладно. Я понял. Завтра заседание. Своим скажи.

— Конечно.

Вечером заехал к Галие. Привёз подношения после очередной лекции от «Знания», в этот раз с кондитерской фабрики.

Надо сказать, что лекции мне теперь стали сыпаться буквально, как из рога изобилия. Получив несколько положительных отзывов, Константин Сергеевич обрадовался, и начал снабжать меня заказами на чтение лекций с завидным постоянством, чему я был очень рад. Хорошая прибавка к стипендии, да и интересно, на самом деле, ситуацию на местах отслеживать.

А на кондитерской фабрике еще и дополнительно порадовали, предложив «образцы продукции продегустировать в домашних условиях». А я что? Кто я такой, чтобы отказать в посильной помощи в деле проверки качества продукции отдельно взятого советского производства? Мешок конфет в общаге оставил, а часть конфет и остальные сладости девушке приволок.

Радостно взвизгнув, Галия схватила мешок и потащила на кухню разбирать.

А я отметил, что Степанида не вышла встречать меня. Сумку не проверила… Странно все это. Ритуал-то уже устоялся. Постучался в комнату к старушке.

— Да, — откликнулась Степанида. — Заходи, Паш.

Она сидела потерянная за столом, перед ней конверт и письмо.

— Плохие новости? — спросил я.

— Даже не знаю, — растерянно ответила она. — Плакать или радоваться… Сын может досрочно освободиться.

— За что сидит?

— За глупость.

— Это как?

— Пьёт дурак, — расстроенно ответила она. — Находит женщин таких же…

— Ну, это нормально. Не вижу пока ничего криминального.

— Он уже был судим до этого. В Москву сразу вернуться не разрешили. В Смоленской области у сестры его пристроила. Он там год отработал в кочегарке, всё нормально было. Характеристику хорошую дали, домой вернуться разрешили. Вернулся, с бабой сошёлся, а у неё ребёнок маленький, два года. Она как загуляет, так сутками дома не появляется. Он один с малышкой оставался. А что он, с чужим ребёнком справится что ли?

Малая проснулась как-то ночью, мамы нет, давай плакать. Плачет и плачет. Плачет и плачет. А этот не знает, что делать. Ещё и выпивший. Допил бутылку, пошёл мать искать. Все притоны обошёл, нашёл её и домой гнать начал. А та пьяная, уходить не хочет. Собутыльников на него натравила. Он отвёртку какую-то схватил и угрозами её из той хаты на улицу выгнал и домой погнал. А она, не будь дура, давай орать на всю улицу: помогите, убивают!

И всё возле нашего опорного пункта милиции, представляешь?! Его тут же скрутили. Эта тварь заявление накатала. На суде ему судья говорила, извинись перед потерпевшей и иди с миром. А он: Нет! Я не виноват! Уж я на коленях перед ним стояла прямо там в зале, умоляла извиниться, рыдала…