Чтение онлайн

Вот чего Дебре-Ксавье не предложил, так это хоть сколько-нибудь серьезного анализа экономики воображаемого альянса. Что принесет в приданое Европа? На что она сможет рассчитывать взамен? Какова будет траектория ее экономики в ближайшее десятилетие? Каким будет обмен богатствами между участниками альянса?

Как бы заманчиво ни выглядели перспективы этого воображаемого союза, реальность, к сожалению, такова, что Соединенные Штаты и Европа скорее все дальше уходят друг от друга, чем сближаются.

Если глобализация заставила США и Европу принять некоторые общие правила финансовой игры и разговаривать на общем языке о корпоративных вопросах, таких как «прозрачность», то другие, более фундаментальные силы разводят их в разные стороны. Подъем Китая, бросившего увесистый булыжник в глобальный пруд, породил мощное цунами, оказавшее влияние на все основные мировые валюты и торговые отношения и вызвавшее распад многих давно сложившихся союзов.

Исторически Европа и Соединенные Штаты были главными торговыми партнерами друг друга. Однако начиная с 1985 года, когда обе стороны увеличили объем торговли с Китаем и другими поднимающимися странами, их взаимный импортно-экспортный оборот стал падать, как и процент их общего торгового оборота. Если не верите, купите сумочку от «Вюиттон». Велики шансы, что она произведена в Китае, легальным образом или нет.

Уменьшение доли трансатлантической экономической взаимозависимости сопровождалось увеличением торговых споров в связи с тем, что Европейский союз запретил импорт генетически модифицированных продуктов питания и поднял тарифы на американские товары — от меда, бананов и роликовых коньков до ядерных реакторов.

Кроме того, как отметил Уильям А. Рейнш из Национального совета внешней торговли, Евросоюз в 2001 году запретил слияние «Хониуэлл» и «Дженерал Электрик» и оштрафовал «Майкрософт» на 613 миллионов за антиконкурентное поведение, потребовав от него изъять медиа-плейер из программного обеспечения «Виндоус». Со своей стороны, Соединенные Штаты ввели мораторий или урезали квоту на поставки европейской стали, мясной нарезки, шарикоподшипников и макарон.

В 2004 году журнал «Си-эф-оу» сообщил, что «даже в области традиционных предметов торговли отношения между Соединенными Штатами и Евросоюзом упали до самого низкого уровня».

Ситуация еще усугубилась, когда Европа в 2005 году обнародовала план снять эмбарго с поставки оружия в Китай. Это поставило США перед лицом маловероятной, но потенциально возможной угрозы: если Китай нападет на Тайвань, то США, выполняя свои обязательства, могут встретиться там с оружием своих европейских «партнеров».

Однако все эти конфликты — всего лишь слабые симптомы, указывающие на гораздо более серьезные трансатлантические конфликты в будущем.

Последняя конфликтная ситуация, сильно ослабившая связь США и Евросоюза, была спровоцирована разногласиями относительно войны в Ираке, но есть и более фундаментальные силы, подтачивающие этот союз.

Можно сказать, что трещина в альянсе возникла в тот день, когда западные европейцы перестали опасаться нападения со стороны Советского Союза и сделали отсюда вывод, что американские войска и деньги американских налогоплательщиков им более не нужны. Это верно, но и это еще не все объясняет.

Дело в том, что увеличивающийся разрыв на самом деле наметился несколько десятилетий назад, когда США начали менять свое отношение к глубинным основам и строить основанную на знании экономику. В то время европейские страны сосредоточились на восстановлении хозяйства, разрушенного Второй мировой войной, и последующем расширении промышленного производства.

Богатая талантами, передовыми учеными, специалистами в информационных технологиях, футурологами и мыслителями Европа на какое-то время, казалось, устремилась к освоению новых технологических возможностей, но влияние консервативного бизнеса и политиков, воспитанных на доктринах индустриальной эры и не способных мыслить более широко, — оказалось слишком сильным.

Нельзя отрицать, что в последние годы Европа быстрее продвигалась в некоторых передовых областях, таких, например, как использование мобильной связи, чем США. Ее аэробус успешно конкурирует с всепогодным «Боингом». Европа опережает США в сетевых вычислениях. Французы очень сильны в запуске искусственных спутников, и Европа планирует стать достойным соперником Америки в глобальных спутниковых системах. Тим Бернес-Ли, британец, подарил нам Всемирную паутину. Линус Торвальдс, финн, подарил нам операционную систему «Линукс». Европейское космическое агентство в сотрудничестве с HACA разработало проект запуска зонда на Титан, спутник Сатурна. Этот список легко можно продолжить. Однако все эти отдельные успехи следует поместить на более масштабный фон.

На сегодняшний день в способе мышления Европейского союза доминируют ключевые принципы стандартизации, концентрации, максимизации масштабов и централизации. Таким образом, в то время, как основанные на знании экономики движутся от массификации к демассификации продуктов и рынков — и этот процесс сопровождается ростом социального и культурного разнообразия, — Евросоюз нивелирует национальные различия. Восхваляя принцип разнообразия на словах, он на самом деле пытается «гармонизировать» буквально все — от налогов до косметики, от резюме при приеме на работу до правил управления мотоциклом. Вводя общие правила для всех, он на деле выбирает для себя наименее гибкую версию развития.

В Японии и повсюду успех в наукоемкой экономике требует все более и более гибких подходов в бизнесе и правительственных организациях, но Евросоюз специализируется в навязывании негибких, сверху донизу контролируемых систем — даже применительно к бюджетам и принятию решений в финансовой сфере стран-участниц.

Согласно Маастрихтским соглашениям, каждая нация, пользующаяся евро в качестве национальной валюты, обязана сократить бюджетный дефицит до трех процентов своего валового продукта. Это было сделано под давлением Германии, которая в итоге обнаружила, что это ограничение слишком жестко, и сама постоянно нарушала этот негибкий пакт, навязанный ею другим. В 2004 году «Интернэшнл геральд трибюн» отметила, что «приблизительно 6 из 12 членов еврозоны постоянно нарушают эту договоренность».

В 2005 году граждане Франции и Голландии отвергли предложенную Европарламентом конституцию, этот шедевр бюрократического мастерства размером в 400 страниц. Критики отмечали, что авторам конституции США потребовалось менее десяти страниц, включая Билль о правах.

Увеличивающийся разрыв между Западной Европой и США, кроме всего прочего, отражает два противоположных подхода к глубинной основе времени.

Европа и Америка живут на разных скоростях. Европа отстает от Соединенных Штатов в организации работы на дому, которая позволяет служащим распределять рабочее время удобным для себя образом. Европа даже в таких местах, как магазин или офис, не спешит вводить гибкий график, круглосуточную работу без выходных и прочие нарушения традиционных норм промышленной эры.

Гибкость в использовании рабочей силы необходима фирмам, чтобы успешно конкурировать на сегодняшних глобальных рынках. Однако европейские работники и наниматели остаются в капкане жесткой временной организации.

Дело не только в более длительных отпусках, как правило, более короткой рабочей неделе и вообще более медленном темпе жизни, чем европейцы, особенно французы, чрезвычайно гордятся. Та же тенденция просматривается в отношении к еде. Америка — родина индустрии быстрого питания, Европа породила движение за медленную еду, нацеленное на борьбу с фаст-фудом.