Чтение онлайн

Тем не менее демократические силы в Ливане набирают силу. Те голоса звучали в разгар «кедровой» революции. Либеральные силы мусульманских сообществ прилагали все усилия, чтобы сбросить ярмо тоталитарных идеологий. Революция дала исторический шанс демократам суннитского сообщества. Как говорил мне один из их молодых лидеров, «сунниты еще удивят ливанцев, поскольку они являются реальным противовесом джихадистским экстремистам». Член парламента Мисбах аль Абдах – один из многообещающих суннитских лидеров. Абдах представляет Триполи, один из крупнейших суннитских городов Леванта. Он согласен с мыслью о том, что в мультиэтническом Ливане каждое сообщество живет по своему ритму и времени, «но в итоге демократы всех религиозных конфессий станут силой, которая способна произвести изменения».

Восходящий молодой лидер шиитов Ахмад Асад говорил в 2007 г. на брифинге в Вашингтоне, организованном среди прочих и Фондом в защиту демократии, что «даже в среде шиитского сообщества реформаторы и демократы полны энергии и готовы к восстанию, несмотря на силу «Хезболлы». Эти слова, произнесенные за три года до того, как в Иране вспыхнула «зеленая» революция, говорят о многом. Асад, который выступал против сирийской интервенции в Ливан еще до «кедровой» революции, говорил мне, что дух демократии распространен повсеместно даже среди шиитов долины Бекаа и Южного Ливана – традиционных опорных пунктов поддерживаемой Ираном «Хезболлы».

С мая 2008 г. «Хезболла» постепенно начала повторное проникновение в страну. В 2010 г. ее вооруженные формирования блокировали все попытки восстановления плюралистической демократии. Международный суд предъявил ей обвинения в совершении террористических актов, но «Хезболла» продолжает угрожать возобновлением насилия, чтобы не допустить повторения «кедровой» революции.

Сражение за демократию в Ливане имеет решающее значение для Среднего Востока. В статье, опубликованной в 2004 г. и основанной на записке, которая была направлена в Администрацию президента и конгресс США, я доказывал, что Ливан является «нервным центром» всего региона. При наличии пяти крупных университетов, множества СМИ, традиции демократических выборов до 1975 г. и мультиэтнического сообщества на перекрестке между Востоком и Западом любой прорыв к демократии в Бейруте окажет влияние на весь регион. «Кедровая» революция была первым шагом в этом направлении.

Члены «братства противников демократии», несмотря на внутренние разногласия, сплотились, чтобы остановить возникновение передового свободного общества в Ливане. Авторитарные режимы и джихадистские движения Среднего Востока увидели для себя огромную опасность в ливанской демократической революции, успех которой мог дать толчок глубоким изменениям в политической культуре региона. Изменения на «земле кедров» более чем в любой другой недемократической стране региона способны стереть в порошок «идеологический Халифат», который мечтают установить джихадисты и прочие тоталитаристы.

«Танки проламывают стены зданий, крушат все – дома, школы, даже мечети. Спецназ стреляет в мужчин, женщин и детей. На улицах рвутся артиллерийские снаряды, авиация бомбит главные автомагистрали. Это бойня, это геноцид»! Гортанный крик доносился по плохой линии телефонной связи, но его транслировали впрямую по радио. Группа западных журналистов, оказавшихся у радиоприемника, пыталась понять, что происходит на севере Сирии, в городе Хама. Иностранные корреспонденты из Европы и Северной Америки, собравшиеся на посту прослушивания в Восточном Бейруте, стремились получить информацию о кошмарных событиях, происходивших в закрытой стране. Представители зарубежных средств массовой информации, услышав о восстании суннитского населения против баасистского режима Хафеза Асада, поспешили в Ливан. Я в то время возглавлял неправительственную организацию этнических меньшинств, которая помогала представителям прессы понять сообщения из этого города, которые передавала радиостанция Voice of Lebanon (VOL).

Это было в феврале 1982 г., в разгар народных волнений, охвативших страну от Алеппо до Хамы. Сирийский диктатор отдал приказ о полномасштабном наступлении против преимущественно исламской оппозиции. «Этот мясник бросил всю свою армию и спецназ против беззащитного города, – говорил представитель оппозиции по радио Voice of Lebanon. – Сухопутные войска, артиллерию, авиацию, все, что мог собрать против собственного народа. Если бы наш город стоял на берегу, он бы направил и флот». Человек отчаянно призывал мир вмешаться и остановить бойню. Я хорошо понимал, что значит оказаться в окруженном городе, когда ракетами бьют по жилым кварталам. Я пережил такой ад в Бейруте в 1978 и 1981 гг., когда войска Асада громили улицы и укрытия реактивными «катюшами» и жуткими 240-миллиметровыми снарядами. Но Хама – сирийский город, и его уничтожало собственное правительство. Голос в телефонной трубке сообщил, что в здание ворвался спецназ и что все кончено. Последними словами были: «Справедливость когда-нибудь восторжествует, Аллах Акбар». Голос прервался, и ведущий радиостанции произнес: «Последняя связь с Хамой оборвана».

Позже стало известно, что в тот месяц и в последующие годы в результате жестокого подавления волнений в Хаме погибло более восемнадцати тысяч человек, значительную часть города сровняли с землей. Сопоставимый по жестокости с режимом Саддама, баасистский режим Дамаска не ведал о толерантности. Не только соседний Ливан находился под сирийской оккупацией с 1976 г. Десятилетиями, начиная с coup d’'etat [10] клана Асада в 1970 г., насилие в эпических масштабах творилось и против сирийского народа.

В отличие от соседнего Ливана, политические репрессии в современной Сирии начались почти с первых дней провозглашения республики в 1945 г. и не прекращаются до сих пор. Ребенком я видел семьи беженцев из Сирии, которые селились в восточных пригородах Бейрута. Известные как сирияне [11] , они говорят на одном из наречий арамейского языка – языка Иисуса. Им пришлось покинуть земли своих предков, где сирияне обитали с незапамятных времен, за много веков до арабского завоевания и установления Халифата. Баасистская власть вытеснила их культуру, мотивируя это тем, что сирияне не «влились» в арабское националистическое движение. Но это равносильно требованию, чтобы североамериканские индейцы «влились» в европейцев. Тысячи этих христиан бежали в Ливан, многие рассеялись в эмиграции, найдя пристанище в Швеции, США, Австралии. Другие представители национального меньшинства, бежавшие из Сирии и нашедшие убежище в Ливане – курды. Мусульмане, но не арабы, они тоже испытывали культурные и этнические притеснения. Наше представление о правящей элите Дамаска формировалось беженцами, хлынувшими в наши города, и рассказами, которые они принесли с собой. Из Бейрута мы смотрели на границу с баасистской Сирией как на «железный занавес», отделяющий относительно демократическую культуру от мрачного царства социалистического панарабизма. Многие политики, журналисты и студенты, преимущественно арабы-сунниты, часто бывшие баасисты, ощутили на себе кошмарную тиранию режима, установленного в Дамаске с начала 1960-х гг.

В 1974 г. я совершил поездку в Сирию и имел возможность побеседовать с простыми гражданами, разумеется, подальше от глаз «Мухабарат»XXXIX. Их рассказы подтверждали многочисленные свидетельства о «свободе» в одном из древнейших обществ Среднего Востока. Я увидел полностью милитаризованную страну, в которой даже дети вступали в идеологические организации, а лозунгом режима было объединение всех арабов в единую умму – с одной партией и одним вождем. Страна находилась под властью «социалистического Халифата». Спустя несколько месяцев солдаты «баасистского джихада» перешли границу Ливана в районе долины Бекаа и приступили к постепенной оккупации Ливана, которая продлится более трех десятилетий.

История Сирии такая же богатая, как и ливанская, а ее географическое положение сыграло важнейшую роль в формировании многих этнических обществ. Пережив вторжения почти всех классических империй античности, коренным народам Сирии удавалось, тем не менее, создавать независимые царства. Север и запад Сирии населяли в основном арамейцы, восток и прежде всего Пальмиру (Тадмур) – арабские племена. Древние приморские города были финикийскими. Дамаск считается одним из древнейших городских центров ранних цивилизаций. В первые два века после Христа религией Сирии было христианство. В 636 г. н. э. армия Халифата под командованием Халида ибн аль Валида нанесла поражение византийцам при Ярмуке на крайнем юге Сирии и быстро завоевала Дамаск и большинство равнинных территорий страны. Постепенно большинство населения обратилось в ислам. По всей стране расселились крупные бедуинские племена, что привело и к смене этнического состава населения на этой територии. «Арабизация» сказалась на многовековой истории Сирии и, естественно, позже повлияла на возникновение ряда политических движений, одним из которых стала партия «Баас».

Одним из наиболее значительных достижений арабской истории Сирии стало образование первой столицы Халифата в Дамаске. Столицей этот город выбрала династия первых халифов – Омейядов, отсюда они вели Fatah, или завоевание земель неверных на Среднем Востоке и в Северной Африке, вплоть до Испании. «Золотой век» арабской исламской империи оставил последующим элитам, приходившим к власти в стране, внушительное наследство величия и уверенности в себе. Впоследствии оно было использовано как дополнительная идеологическая мотивация в программе партии «Баас». В 750 г. н. э. Омейядов свергли Аббасиды и перенесли столицу в Багдад. Сирия осталась провинцией Халифата, хотя и могущественной. Во время «крестовых» походов исламские правители, включая великого Саладина, базировавшиеся в Алеппо и Дамаске, вели бесконечные войны с латинскими [12] государствами Леванта. Позднее Сирией правили египетские мамлюки. В 1516 г. их свергли наступающие армии Османской империи. При всех династиях Халифата Дамаск оставался столицей Сирийской провинции. В 1918 г. город занял британский генерал Алленби, преследовавший отступающие турецкие войска. На следующий год по соглашению между Парижем и Лондоном1 Сирия и Ливан были переданы Франции, которая позднее получила мандат Лиги Наций на управление этими территориями.