Чтение онлайн

Мимо удивленно замершего с отвисшей челюстью лейтенанта, мимо оторопевших бойцов его отделения прошествовал Семён, невозмутимо тащивший на руках Диану.

— Куда? — спросил он. Леха кивнул ему головой на открытый люк десантного отделения бронетранспортера. Мимо протопал Ворчун с охапкой спальников под мышкой. Невозмутимо нырнул в люк и принялся раскатывать спальники, устраивая лежанку для девушки. Следующим рейсом они притащили на куске брезента Деда и так же пристроили его внутри.

— Давай уже, — Славка требовательно протянул руку. Леха вздохнул, снял кобуру с пистолетом и отдал ему. Славка залез на танк и сидел на башне, принимая стволы от бойцов роты. Всё изъятое оружие он передавал перелезшему в боевое отделение Олегу.

— Готово, — сказал он, когда поток стреляющих железок иссяк.

— А это? — лейтенант Петрунько показал пальцем на Мохера, невозмутимо стоявшего, с гранатометом под мышкой.

— Ты костыль мой не трогай только, ладно? — нахмурился Мохер и показательно проковылял пару шагов вперед, старательно опираясь на трубу.

— Ладно, ладно, — лейтенант даже успокаивающе поднял ладони, не собираясь спорить из-за такой мелочи, как заряженный гранатомет у арестанта.

Олег тщательно закрыл люки у танка, засунул ключ себе в карман и слез вниз. Его качнуло, и Славке пришлось его ловить.

— Совсем худо? — поинтересовался он у побледневшего мехвода.

— Угу, че то скис, — ответил тот.

— Пошли, — Славка проконтролировал, чтобы пошатывающийся Олег заполз в БТР. Сам залез на броню и развалился в ожидании отправления. Вся остальная банда в скором времени присоединилась к нему. Лейтенант оставил половину отделения и второй бронетранспортер сторожить технику, сам залез внутрь, а бойцов загнал наверх.

— Вот и кончился наш рейд, — грустно сказал Мохер, под настороженными взглядами охраны обнимая свой любимый гранатомет.

— Ага, — меланхолично ответил Славка. На него вдруг накатила дикая усталость, и, казалось, никакая сила не сможет заставить его слезть с такой удобной твердой железной лежанки. Он повернул голову, разглядывая улицы города, по которым не спеша катился их транспорт. Город был частично разрушен во время Вторжения, но жил и местами даже активно отстраивался. Вот и госпиталь, к которому их привезли, был недавно построенным двухэтажным зданием, стоявшим посреди обширной огороженной металлическим забором территории.

БТР лихо подкатил к самому входу. Тотчас же распахнулись широкие двустворчатые двери, и на пороге показался врач со стетоскопом на шее. Он потер рукой короткостриженую голову и уставился на прибывших взглядом, в котором читалась надежда, что они сейчас все резко выздоровеют и умотают туда, откуда приехали.

— Чего привезли? — лениво спросил он, доставая из пачки сигарету: — Надеюсь, не очередного обосруна?

— Танкистов после рейда, есть раненые, возможно тяжелые, — ответил выбравшийся наружу лейтенант Петрунько.

— Лежачих сколько? — врач тут же преобразился, выходя из дежурного режима. Голос стал резким и прерывистым. Взгляд пронзительным.

— Двое лежачих, шестеро ходячих, — ответил лейтенант.

Сигарета полетела на землю, врач открыл створку двери и крикнул внутрь: — Марина, поднимай бригаду, две каталки сюда. Бегом.

Спустя минуту из дверей из дверей выкатилась пара каталок, ведомых парой санитарок. Шустро перегрузили Деда и Диану, остальных отправили следом. Сунувшегося было следом за ними лейтенанта с бойцами тормознули, и хотели отправить лесом, чтобы не мешал, но тот убедил сурового доктора пропустить хотя бы его.

— Арестованные говоришь? — врач внимательно оглядел стоявших перед ним бойцов: — Что-то я не понимаю, наверное, но тут половина точно контуженные. Ладно, — повернулся он к лейтенанту: — Ты иди, а бойцов своих тут оставляй. Никуда не сбегут они.

Внутри их первым делом загнали в предбанник, из которого по одному вызывали на осмотр. Деда с Дианой куда-то увезли.

Славка как самый на вид здоровый пошел последним. Да и поваляться на неудобной скамье успел, переведя дух и даже попытавшись осмыслить их положение.

— Одежду снимай, — требовательно сказала медсестра.

— Всю? — уточнил Славка.

— Нет, шапочку можешь оставить, — съязвила та.

У Славки шапочки не было, и он, вздохнув, принялся раздеваться.

— Трусы не надо, — сжалобилась медсестра и принялась выспрашивать Славкины данные, записывая ответы в какой-то бланк. Спустя несколько минут, в кабинет вошёл встречавший их врач, быстро подошел к столу, изучил бумажку и принялся осматривать Славку. По результатам осмотра Славка был признан условно живым и годным к строевой. Царапину на руке ему прямо тут же обработали зеленкой и замотали бинтом.

— Топай в коридор, направо. Палата номер два. Там все ваши. Одежду с собой забирай, — выдала инструкции медсестра. Славка собрал в кучу свои вещи и, как был в трусах, вышел в коридор. Прошелся по коридору, кивнул грустно сидевшему рядом с дверью с цифрой "2" лейтенанту Петрунько и вломился внутрь. За дверью обнаружилась обычная палата на шесть коек с веселенькими голубыми стенами. И даже решеток на окнах не было.

— Здрасти, — поздоровался Славка с обнаружившимися тут бойцами. На месте были все, кроме Деда и Дианы. Он дошагал до единственной свободной койки, кинул вещи на тумбочку и завалился. Всё. Лежать. Можно стонать и требовать связку бананов. А ещё лучше вырубиться часиков так на двадцать.

— Ты как? — спросил Леха. Славка понял, что вопрос обращен к нему.

— Здоров, как бык, — ответил Славка.

— Я тоже, — ответил Леха и замолчал. В повисшей тишине, разбавляемой едва слышимыми из-за двери звуками больничной жизни, присутствовала какая-то тревожность. Словно затишье перед бурей, тишина заполняла сознание, обостряя чувства и заставляя сжиматься, в ожидании неминуемого удара стихии. Вместе с тем накопившаяся усталость давала о себе знать, и глаза начали непреодолимо закрываться, а сознание уплывать куда-то в сторону. Перед тем, как отрубиться Славка успел подумать, что забыл спросить у врача про Деда и Диану. — Всё потом, — сказал он сам себе и провалился в тревожный беспокойный сон.

Ленивый ветерок еле заметно колыхал верхушки деревьев. Чуть слышно шелестели листьями молодые березки. Тщательно выкошенное поле простиралось перед опушкой на пару сотен метров, уходя до серой ленты асфальта. Стороннему наблюдателю данный пейзаж казался бы типичным для Сибири, а лютый любитель живописи, возможно, не отказался бы его запечатлеть на холсте.

Тяжелая мохнатая ветка здоровенной разлапистой ели чуть заметно дернулась и вновь неподвижно замерла, снова погружаясь в свой старческий почти вековой покой.