Чтение онлайн

— Бойцы. Ребята, сегодня у нас немного другая война будет. Пока мы воевали с Чужими на передовой, у нас в тылу, у нас дома, свила гнездо кучка предателей. Враг, скорее всего, знает, что мы знаем о нем. И будет нас ждать. Поэтому, не расслабляемся. Хватит уже погибать. Мы будем не одни. Работаем в тесном взаимодействии с первым гвардейским и контрразведкой. Наша задача — не дать противнику задействовать подконтрольные силовые подразделения и обеспечить контроль ключевых точек города, пока спецназ будет арестовывать предателей. Возможно, придется стрелять, стрелять по тем, кого вы считаете своими. Но они не люди. Начав сотрудничать с врагом, они потеряли право называться людьми. Но не все. Большинство бойцов подразделений противника искренне считают, что действуют на благо анклава. Поэтому, избегайте лишних жертв. Всё. По коням. Подробно задачу поставят ваши командиры.

Заревели моторы танков, захлопали люки. Техника маневрировала, выстраиваясь в походные колонны, готовясь выступить в определенные планом операции точки.

Батя влез в верный уазик. Следом подкатили еще 4 машины со связистами. Руководить действиями полка он изначально собирался из центра города, где в небольшом административном здании бывшей управляющей компании, "антизаговорщики" устроили штаб. Туда же должны были подтянуться и остальные участники "комитета спасения". Но в переданном послании, Самойлов настойчиво приглашал сначала заехать в Институт, обещая чем-то конкретно удивить. Что ж, Институт, так Институт. Время есть. Он взял рацию и вызвал командира первого батальона.

— Миша, отправь один взвод по Бердскому шоссе. На мосту через Бердь их встретят чекисты. Поступают в их распоряжение.

— Принял, — раздался спокойный голос майора Громова, командира первого батальона.

— Удачи.

— Ни пуха.

Связь прервалась. Батя вздохнул: — Поехали, Вася. В Институт.

— Институт? — удивился адъютант.

— Институт, — подтвердил Батя.

Нагло вклинившись между пропустившими их группами танков, колонна машина выскочила через ворота и рванула в сторону города. Пришло время действовать и, видит Бог, как бы ни хотелось избежать кровопролития, но они сегодня прищемят хвост окопавшимся в Генштабе крысам. Прищемят, не смотря ни на что.

Лейтенант Крылов удивился, получив от командира роты странный приказ, следовать на юг по шоссе и поступить в распоряжение сотрудников контрразведки. Пожав плечами, он подтвердил приказ, и озвучил их своему взводу. Выехав за КПП, они свернули направо, покидая колонну, и уже через несколько минут останавливались возле пары черных внедорожников, стоявших на обочине перед мостом.

Лейтенант вылез из танка и подошел к стоящему возле машины хмурому и сосредоточенному чекисту в черной форме спецназа.

— Лейтенант Крылов, — представился он.

— Капитан Егоров, — ответил чекист: — Ребята, задача простая. Нужно перекрыть мост и никого не пропускать. Ни туда, ни сюда.

— И сколько времени нам тут торчать? — уточнил лейтенант.

— Послушай, лейтенант, я знаю не больше твоего. Мне самому только час назад задачу поставили. Сроки не уточняли. Но, догадываюсь, что до завтра тут проторчим. Поэтому располагайтесь с удобствами. Мои бойцы вас будут прикрывать. У меня снайпер и два пулеметчика. Плюс расчет с РПГ. Пулеметчиков поставлю рядом с вами, снайпера вон на ту будку. Ваша задача просто играть мускулами. Разговаривать буду я. Если подниму правую руку вверх, то даете предупредительный из пулемета, если левую — бьете на поражение. Меня зацепить не бойтесь, я разберусь.

— Принял, — ответил лейтенант, ощущая накатывающий где-то внизу живота дискомфорт. Глядя на спокойного капитана, готового стоять под пулями и решать, кому жить, а кому умереть, ему хотелось спросить себя, а готов ли он стрелять по людям. Убивать их неизвестно за что. Ведь Батя же сказал, что они не все предатели, что многие просто жертвы обмана.

— Слышь, лейтенант Крылов, — что-то углядел в его глазах капитан: — Ты успокойся и сделай как надо. А что делать, я тебе скажу. Окей? И не парься, предатели — не предатели. Если мы задачу завалим, то могут погибнуть другие люди, про которых я тебе точно скажу, что они отличные парни.

Лейтенант кивнул в ответ и полез обратно в танк. Поставил задачу своему взводу. Танки, фыркнув двигателями, докатились до начала моста и встали, перегородив дорогу. Рядом, на обочине остановился один из джипов, из которого деловито выбрались два бойца и капитан. Бойцы, похватав увесистые рюкзаки и оружие, расположились за бетонными отбойниками по краям проезжей части и принялись обустраивать позиции. Капитан, оценив диспозицию, уселся обратно в машину и развалился на переднем сиденье. — Ночь мост и танки. Ещё бы фонарь с аптекой, — подумал лейтенант и принялся напряженно ждать, вглядываясь в прицел. Дурные мысли не отпускали.

Верховный главнокомандующий анклава генерал Мясников нетерпеливо расхаживал по казавшемуся маленьким кабинету. На самом деле его кабинет был совсем даже не маленький, но грозная тяжелая поступь, сотрясавшая пол, гулким эхом отражалась от стен, сужая пространство. В унисон с дробью шагов неслись и мысли генерала. То, что они собирались сделать сегодня, было очень рискованным мероприятием. Долго вынашиваемый план по устранению заговорщиков, разработанный им и Самойловым должен был быть реализован сегодня. Увы и ах, они так и не сумели вычислить, кто именно из Генштаба работал на Чужих, и, поэтому, решено было арестовать всю верхушку Генштаба, вместе с их свитой. А после уже разбираться. Операцию разработали в рекордно короткие сроки. На немедленной реализации настоял Самойлов, едва получил весть о возвращении из рейда отправленной им за доказательствами измены танковой роты.

Мясников вспомнил майора, командира этой самой роты. Когда он вручал ему Звезду Героя, тот криво усмехнулся и спросил, а положена ли награда их погибшим товарищам? А если нет, предложил отдать им свою Звезду. Как тогда его взбесило неуважение к высшей награде анклава, неуважение к людям, представившим его к награде. Хотелось публично дать в бубен охуевшему майору. Но, разглядев в его черных то ли от горя, то ли от усталости глазах свежевырытые могилы, он тогда тут же осекся. Вместо этого он прочел ему тогда пришедшую на ум строчку: — «Не плачьте! В горле сдержите стоны, горькие стоны. Памяти павших будьте достойны! Вечно достойны!» (Р. Рождественский «Реквием») — Подействовало. Взгляд майора изменился. Теперь там плескались сдерживаемая боль и ярость. Он сказал тогда ему: — Ты думаешь, тебе одному хреново? Ты похоронил троих, а я каждый день хороню несколько десятков и сотен. И так будет, пока мы не кончимся. Сам, небось, знаешь, что мы проигрываем. Медленно, но проигрываем. Иди и дерись, майор. Оставь после себя что-нибудь светлое и доброе. Быть может, последний выживший на этой планете человек тебя добрым словом помянет. Майор тогда развернулся и молча ушел. А он остался. Вывел тогда его из себя этот мальчишка. И вот опять.

Едва его рота вернулась из рейда, как Самойлов словно с цепи сорвался. И даже начальственный рык на него не подействовал. Да он даже ещё никакой информации от вернувшихся из рейда не получил, а уже пребывал в уверенности, что заговорщики у них в руках. Непохоже это на взвешенное и продуманное поведение старого хитрого лиса, каким представлялся всегда Самойлов. Вот уж кто на своем месте, так это шеф контрразведки. Хотя какой к лешему контрразведки — разведки. Давно пора неактуальное название поменять. Хотя все привыкли уже. Да и просто разведкой функции Управления не ограничивались. Они и науку вперед толкали, и тактику действий против Чужих разрабатывали, и даже кой-чего для промышленного сектора умудрились изобрести. Прямо Фигаро какой-то. И там и тут. На лыжах.

Генерал улыбнулся собственным мыслям и повернулся к окну. Везде темень кромешная. Город прятался в ночи, словно крадущийся за Красной шапочкой волк. И волков в городе действительно хватало. Где уже рожок охотников, зовущий на охоту?

Словно услышав мысли генерала, в дверь вошел адъютант. За ним следовали двое бойцов контрразведчиков.

— Письмо от генерала Самойлова, — доложил адъютант.

— Давайте, — Мясников мигом оказался возле посыльных и требовательно протянул руку. Получил конверт, не глядя вскрыл и принялся читать.