Чтение онлайн

Все это время Наумочкин так и не появлялся в поле зрения Петровича. И только под конец третьей смены он пришел в слесарку какой-то возбужденный, с дрожащими руками и бледным лицом. Он старался скрыть волнение, но актер из него был не важный, что сразу, вслух, отметил Королев, уставший за десять часов работы. Сейчас он не старался быть деликатным и чутким к своему "гиду".

– Чего случилось-то, С.С.?
– устало спросил он Наумочкина.

Тот вытер лоб, который не был потным (и это тоже Петрович про себя отметил), вздохнул тяжко.

– Понимаете, в чём дело, уважаемый Григорий Петрович?

– Ну?
– отозвался Петрович.

– Ваша работа нужна всем на этом... как бы сказать... предприятии. Мы ценим ваш труд, стараемся хоть как-то помочь вам материально...

– Увольняете, что ли?
– ровным тоном спросил Королев, стараясь показать, что ему всё равно.

– Нет, нет, - заторопился Наумочкин, - вы не так меня поняли.

– А как я должен вас понять?

– Слушайте, не перебивайте. Ваша работа высоко оценена там, - он показал пальцем вверх.
– Вы все, работники данного предприятия, видны начальству, как на ладони. Ваше поведение, в целом, удовлетворительно, и даже, скорее, положительно, в отличие от...
– он покосился на Кулькова, который в это время стоял около инструментальных шкафов и искал напильник.

Королев удивленно посмотрел на Наумочкина.

– А что с ним не так?

– Не всё сразу, и, лучше, не здесь. Позже я встречу вас в столовой, и мы всё обсудим. Только, прошу вас, о нашем разговоре - молчок.

Королев кивнул, и Наумочкина, как ветром, сдуло.

Сразу после смены Королев пошел на ужин, надеясь там встретить Наумочкина, чтобы поскорее завершить разговор. Но тот в столовой так и не появился, что неприятно подействовало на Петровича: он понял, что С.С. хочет предложить ему какую-нибудь гадость, с которой справится только он.

Когда Королев появился в комнате отдыха, он увидел Наумочкина около своей тумбочки - тот что-то разглядывал на столешнице, хотя Петрович, кроме будильника и бутылки с водой ничего там не держал.

Он подошел к своей кровати.

– Ну, здравствуйте, - сказал он. Наумочкин слегка подпрыгнул от неожиданности.

– Ах, вот вы где, а я ищу, ищу...

– Что вы хотели?
– спросил Королев, снимая ботинки, давая понять, что сейчас ляжет спать и пора закругляться с разговорами.

– Не торопитесь так, уважаемый Григорий Петрович. Дело у меня к вам не совсем обычное. Пять дней назад случилось кое-что странное, что требует вашего, так сказать, участия в разъяснении.

– Что там еще случилось?

– Да, не перебивайте же меня!
– чуть не крикнул Наумочкин, но тут же осекся, боязливо оглянувшись, хотя рядом никого не было.

– Мне нужно знать, где вы были 14 - го декабря с десяти утра до четырех вечера?

Королев наморщил лоб, делая вид, что вспоминает, хотя тут и вспоминать было нечего: почти весь день он был на семикилометровой глубине, на складе. Так он и сказал об этом Наумочкину.

– Кто может это подтвердить?
– холодно спросил тот.

– Кульков, - уверенно ответил Петрович, - а также майор Орешников, или Орешкин, не помню: мы с ним и ездили тогда на склад.

– Еще вопрос: кто пользовался пропусками в метро и лифт?

Королев молча уставился на Наумочкина: ему так хотелось сейчас врезать по золотым очкам грязным своим рабочим кулачищем, что аж в спине заныло от напряжения.

– Ясен пень - майор!

– Какой майор?

– Вы совсем оглохли?
– заорал Королев, чем привлек внимание своих соседей, сосредоточенно разыгрывавших "Сицилианскую защиту".
– Я же говорю: Орешкин! Майор! Он приходил к нам в мастерскую в десять утра!
– разбушевался Королев после трудных рабочих дней, и теперь ему было всё равно, что подумают окружающие о его "примерном" поведении.

– Вы ручаетесь за свои слова?
– спокойно спросил Наумочкин, ни сколько не испугавшись грозного вида Петровича.

– Ручаюсь!
– крикнул Королев и бросил спецовку на пол с таким видом, будто сейчас он сделает тоже самое с С.С. и отпинает его ногами.

Наумочкин был невозмутим, будто не слышал ни единого грозного слова в свой адрес. Он спокойно смотрел холодными серыми глазами на взбунтовавшегося слесаря и готовился дать ответ. Наконец, он сказал:

– Никуда не уходите отсюда - за вами придут.

Он встал и ушел, не оглядываясь, оставив Королева в полнейшем недоумении. Тот сел на кровать, чувствуя, как одеревенели ноги. Он протянул руку за бутылкой с водой, сжал и так уже мятый пластик, и сделал три больших глотка, поперхнувшись при этом. Когда он откашлялся, некоторые смотрели на него с сожалением, будто сейчас перед ними сидел пропащий человек, которому оставалось лишь одно - пустить себе пулю в висок из наградного пистолета, которого у него отродясь не было.

Королеву стало не по себе от этих взглядов, и он встал, собираясь, было, выйти из комнаты. Дорогу ему преградил великан-бородач Люттэ, и громовым голосом сказал:

– Вас же предупредили, чтобы вы не уходили.

Королев не ожидал такого препятствия.

– Мне только в туалет, - жалобно сказал он.

– Туалет за вашей спиной, если вы забыли, - спокойно ответил Люттэ и своей огромной ручищей показал Петровичу, куда нужно идти.