Чтение онлайн

Полноправной хозяйкой Тине стать не довелось. Дома их радостным визгом встретила Майя, которая сообщила, что отец тоже вернулся, но с утра ушел на работу.

— С твоим Гольдштейном не соскучишься. Меня чуть с работы не выгнали из-за его мер безопасности, — пробурчал Владимир Линник в свойственной ему манере. Через час после получения известия о неожиданных гостях он был уже дома.

Из все четверых, собравшихся в доме у Линников, только один он не знал, чем реально приходится заниматься Саше наверху. Согласно придуманной для него версии Саша работал в отделе сетевой безопасности наладчиком оборудования, получив эту должность по знакомству через сестру и Тину.

Владимир знал, что сын в электронной технике разбирался хорошо, имел даже опыт работы в ремонтной мастерской. Поэтому не удивился. А когда почувствовал, что сын сам себя обеспечивает финансово, и, более того, имеет возможность подкинуть на расходы и ему, то совсем успокоился и предпочитал не вмешиваться в особенности работы Саши. Считал, что все равно в этом ничего не понимает. Фильтровальный блок — одно дело, там все можно разложить на детали, соединить ключами, в крайнем случае припаять. Сетевая же техника была для него олицетворением праздной жизни, средством получения сомнительных удовольствий и бестолкового времяпровождения. Он понимал, что ее тоже иногда требуется ремонтировать, и был рад тому, что сын наконец-то перерос увлечение сетевыми играми и имеет в руках собственное ремесло.

Гольдштейн лично попросил его уехать ненадолго к родственникам, сообщив, что сыну и дочери угрожает опасность, и не посчитав нужным ничего больше объяснять. Поскольку Владимир Линник был законопослушным жителем Рейтполиса, никогда никаких преступных действий не совершал и к службе безопасности относился с уважением, и даже более того, — с некоторым опасением, эту просьбу он воспринял как указание к действию, которое не обсуждалось. Вынужден был подчиниться, но внутри был с этим категорически не согласен. Разве отец может прятаться, когда детям угрожает опасность? Он побыл в гостях у брата несколько дней и вернулся.

Майя объявилась дома накануне возвращения Саши.

— Все нормально, папа, — уверенно заявила она. — Все утряслось. Я получила письмо от Сашки, что могу возвращаться.

— Какое письмо?

Тон, каким был задан вопрос, быстро охладил эйфорию первой встречи.

Майя оторопело уставилась на брата.

— Без обратного адреса. В желтеньком конвертике. И подпись твоя. — Майя перевела взгляд на Тину и по выражению лиц обоих заподозрила нестыковку.

— В желтеньком конвертике, — передразнил ее Саша, и потребовал показать письмо.

— Так оно исчезающее было, ты же сам знаешь. Я и подумать не могла, что кто-то еще может посылать такие письма кроме тебя. — Пыталась оправдаться Майя. — Там было написано: все уладилось, можешь возвращаться домой. Мне нужна будет твоя помощь.

— В чем?

— Ну откуда я знаю в чем? Это ты мне можешь только сказать. — Майя могла бы обидеться на подобное обращение, если бы давно к нему не привыкла. Старший брат в ее глазах был эталоном старшего брата. И от него она могла стерпеть любые грубости.

— Оставь в покое Майю, — заступилась за подругу Тина. — Ее тоже включили в игру.

— Скажи еще, что и отец должен мне в чем-то помочь. Хотя в чем, я и сам не знаю.

— Конечно должен, — безапелляционно заявил Владимир Линник, когда узнал, что сын получил указание спуститься на второй нижний этаж и выполнить там какое-то поручение Гольдштейна (а что еще можно было сказать отцу?)

— Женщинам там точно нечего делать. А со мной тебе достанется меньше тумаков.

Начальник второго отдела службы безопасности Егор Тришкин был на подъеме. Чутье не подвело его. Он вышел на след верхушки одной из самых крупных группировок нелегалов, и теперь предстоял один из самых ответственных этапов операции — изолировать главаря и нескольких его помощников, а остальных разбить на мелкие группы и загнать на дно.

К физическому уничтожению нелегальных группировок сотрудники Тришкина прибегали редко. Если возникала такая необходимость, модераторы подключали военное ведомство, и происходило это только при условии вооруженного нападения. В этот раз Тришкин надеялся, что обойдется без них. В подобных случаях обычно было достаточно оставить банду без руководителя, посеять панику и перекрыть выход со дна на третий этаж. Дальше окружающие условия жизни делали свое. Низкая концентрация кислорода вместе с высокой влажностью и повышенным уровнем тяжелых металлов быстро приводили человека к физической деградации и способствовали распространению инфекций. А тоннельные черви доедали то, что осталось.

Предписание на арест Петра Гольдштейна и нескольких сотрудников его отдела пришлось некстати и мешало сосредоточиться на своих планах. К Петру Гольдштейну Тришкин не питал особого почтения, но и значительных претензий тоже не имел. Хотя, по его мнению, Гольдштейн и ставил свои личные интересы выше общественных, но это в принципе не влияло на общую безопасность. И сетевым специалистом Гольдштейн был неплохим. Предъявляемое ему превышение должностных полномочий, было серьезным проступком и предусматривало отстранение от должности до принятия судебного решения. А это означало, что руководство первым отделом ложилось на плечи начальника второго отдела. Двойная нагрузка могла повлиять на успех запланированного Тришкиным мероприятия.

Арест прошел в целом спокойно. Единственной мелкой неприятностью оказалось исчезновение одного из электронщиков, которого Гольдштейн вытянул из-за кордона и взял свою команду, обосновав это его незаурядными способностями. Задержание Александра Линника Тришкин не считал большой проблемой, — делом нескольких дней.

Пропустив Петра Гольдштейна через детектор, Егор Тришкин озадачился. Гольдштейн считал, и утверждал это еще до того, как пришлось принимать решение о дознании с помощью детектора, что на центр управления Рейтиполисом совершена информационная атака под прикрытием модераторов, и предписание на арест — дело тех же самозванцев. Если это было бы так, катастрофичность последствий для Рейполиса была более чем очевидна. Но Егор Тришкин этому не поверил. Он доложил наверх о полученной информации, и получил ответ модераторов, суть которого сводилась к тому, что Гольдштейн влез не в свое дело, и его попытки вмешаться в управление Рейтполисом нужно пресечь.

— У тебя есть доказательства?

— Модераторов не существует. Тот, кто прикрывается именем модератора, самозванец. — Упрямо твердил Гольдштейн.

— Это — только версия. Какие тому доказательства?

— Пустые информационные ячейки на верхушке рейтинга — это не доказательства?

Егор Тришкин ухмыльнулся:

— Нет. Модераторы — вне сети и рейтинга, — разве это не твои слова?

— Да.

— И их место жительства засекречено в целях безопасности. — Для Егора Тришкина это было очевидным и понятным. — Да, конечно, это несправедливо в отношении тех, кто лезет из шкуры, чтобы выбиться в топ рейтинга, но необходимо для эффективного контроля.

— Почему тогда предотвращать катастрофу два года назад были вынуждены мы? Где были модераторы, когда нахрен полетело обеспечение всех верхних этажей?

— Потому что это твоя работа — предотвращать катастрофы. А их работа — контролировать АСУФ.

Учитывая ранг арестованного, Егор Тришкин сам проводил допрос. В комнате дознания никого кроме них больше не было, а запись разговора Егор Тришкин в любой момент мог изъять и ликвидировать. Поэтому он не остерегался говорить открыто. Собственно говоря, откровенность и прямолинейность были особенностями его натуры. Многим это не нравилось, но сам он считал, что именно за такие качества модераторы назначили его на должность начальника второго отдела СБР.