Резерв высоты
Шрифт:
– Не в этом дело, Анатолий, но понимаешь, у вас был перерыв...
– Все ясно. Тогда позвольте нам обратиться к Давыдову, - не отступал Фадеев.
– Зачем, мы и сами можем договориться...
– О чем? Как стрингера считать? Мне теперь ясно, с чьего голоса пел инженер!
Богданов покраснел, слова Фадеева задели его за живое.
– Ладно, Анатолий, - сказал он, решившись, - готовьтесь, а я схожу к командиру полка.
Фадеев с Гончаровым подошли к самолету, где уже стоял инженер и ждал решения.
– Товарищ инженер, получили "добро" от командира эскадрильи готовиться к полетам, - сказал ему Фадеев.
– Вот и прекрасно! - облегченно вздохнул инженер.
Летчики потренировались в кабинах самолетов и направились в свою землянку. По дороге, слушая болтовню Вани, Анатолий думал о непонятном поведении комэска. Он не знал, как объяснить то, что Богданов в бою, защищая ведомых, жизни не щадит, а перед начальством хвост поджимает...
4
Утром чуть свет друзья были у самолетов. До вылета эскадрильи осталось около двух часов.
Фадеев, приняв самолет, запустил мотор, вырулил и прямо со стоянки произвел взлет. Самолет долго бежал, видимо, кольца цилиндров мотора из-за чрезмерной работы на максимальном режиме подносились, да и температура воздуха была высока. Набирая высоту, Анатолий то и дело осматривался, в памяти еще была жива пара самолетов, уничтоженных "мессерами" с первой же атаки. Не хватало, чтобы и его сбили над своим же аэродромом.
Набрав высоту, он выполнил горизонтальные фигуры, перешел на вертикальные. Во избежание внезапной атаки самолетов противника заканчивал выполнение вертикальных фигур нестандартным выводом, затем вошел в круг на малой высоте, произвел посадку и быстро зарулил. Ваня слетал после заправки всего один раз и едва успел зарулить, как появились "мессеры".
– Вовремя мы сели, а то бы нам поддали перцу, - сказал Анатолий.
– Ничего, выкрутились бы, - ответил Гончаров.
– Как сказать, может, пришлось бы на парашютах спускаться. Вот была бы стыдоба! Гончаров, видимо, не был согласен с Фадеевым, потому что перевел разговор на другую тему.
– Товарищ командир, я так рад, что полетал, словно у самого крылья появились!
– Я тоже. Пойдем к командиру, доложим о готовности к выполнению боевых заданий.
Вскоре они снова были в воздухе. Всего в тот день они вылетали трижды. Сбить самолет врага не удалось, но "лаптежников" не допустили бомбить наши войска.
На следующий день, возвратившись с задания, Анатолий обратил внимание на веселые лица друзей. Даже сдержанный Овечкин и тот загадочно улыбался.
– Вася, ты что-то хочешь мне сказать? - спросил Фадеев. - У тебя есть приятная новость?
– Девчата в полк приехали!
– Зачем?
– Воевать! Военные девчата. Они будут мотористами, оружейниками...
– Ну, жизнь, и что мы с ними будем делать? Начальству виднее... - хитро взглянул на командира Овечкин.
Вечером, рассматривая украдкой шнырявших то и дело по аэродрому девчат, он выделил среди них стройную смуглянку, столкнувшись с нею, оторопел, брюнетка же радостно вскрикнула:
– Толя! Фадеев! Ты живой?!
Это была Вика. Фадеев удивленно смотрел на нее. Он совершенно забыл о том, что дважды не возвращался с заданий и что об этом могла узнать Высочина.
Вика обняла его, прижалась к щеке.
– Как я рада, что ты жив. А мы-то с Шурой, дурочки, тебя давно похоронили. Я чуть не написала Нине об этом.
По ее лицу текли слезы. Она размазывала их тыльной стороной ладоней.
– Как ты повзрослел, Толя, - любуясь им, робко сказала Вика. Анатолий тоже не мог не отметить происшедших в ней изменений: похорошела, расцвела... Затрудняясь в подборе нужных слов, произнес:
– Ты тоже, Вика! Как жаль, что ты опоздала! Совсем недавно здесь был Алексей. Он стал таким бравым командиром!
– Вот в это мне трудно поверить, - сказала Вика. - В моем представлении бравые командиры выглядят иначе. Алешу же папа всегда называл "интеллигентиком".
– Нет, правда, Алексей - настоящий командир! Смелый, рассудительный, решительный. Не зря говорят, что война быстро перековывает и закаляет людей. Он уже капитан, командир артиллерийского дивизиона...
– Нина что-нибудь пишет тебе? - спросила Вика после некоторой паузы.
– Да, - сдержанно ответил Фадеев.
– Я тоже получила от нее письмо.
Только сейчас Анатолий вспомнил, что нужно доложить командиру о выполнении поручения, и, попросив извинения, побежал к Богданову.
После ужина он снова разыскал Вику. Они шли по окраине аэродрома, вспоминали Ростов, друзей. Вика говорила тихо, ласково.
– Толя, между прочим, меня девчата засыпали вопросами о тебе.
– Вот как? - удивился Анатолий. - Чем же они интересовались?
– Ну как чем? Во-первых, за что ты орден Красного Знамена получил и, во-вторых, есть ли у тебя девушка?
– И что ты ответила на это?
– Я сказала - за героизм. Другого быть не может, я же знаю тебя. И пообещала завтра привести, тебя в нашу эскадрилью.
– Не пойду я в вашу эскадрилью.
– Толя, так не годится! Это не по-дружески.
Она подошла ближе к нему, взяла под руку, спросила, заглядывая в глаза:
– Так что же тебе Ниночка пишет?
Фадеев внутренне напрягся и сдержанно ответил:
– Учится. Приезжал к ней Дмитрий Федорович, интересовался, где мы все.
– Ох, Толя, не то говоришь! Я прочла бы все в твоих глазах, если бы было светло.
"Интересно, - подумал Фадеев, - что бы она в них "прочла"?! Тоже мне читатель!"
Ее теплая рука, лежавшая на его руке, мешала ему быть свободным и уверенным, каким он чувствовал себя обычно. И эта рука волновала его и заставляла шагать деревянными ногами, говорить деревянным голосом.
– Почему замолчала? Тебя другие вопросы не интересуют? - спросил Анатолий.
– Мне просто хорошо, и я очень рада, что мы будем служить в одном полку, - ответила Вика.
Они молча шли дальше и дальше от аэродрома. - Толя, а ты о чем думаешь? - вкрадчиво спросила Вика.
Потом нагнулась, сорвала травинку, вдохнула ее аромат, передала Фадееву:
– Чувствуешь, чем пахнет?
– Смесь полыни с нефтью, - пожал плечами Фадеев.
– Войной! Войной пахнет даже земля, и травы отдают ее горечью! - тихо воскликнула Вика.
– Не знал, что ты так тонко чувствуешь природу!
– Ты вообще мало знаешь обо мне, Толя. Между прочим, уже поздно. Пора обратно.