Чтение онлайн

– Что могли, мы с Майклом обсудили и поправили. Дальше многое от профессионализма его сотрудников зависит. К тому же у нас с ним припасено несколько важных козырей, которые однозначно взбодрят американскую публику. Готовьтесь, кстати, посыпать голову пеплом: у нас из студии произошла утечка важного видео – я на новом байке Хонда во время съемок клипа «Take On Me».

– Когда произошла? – непонимающе хмурится Клаймич

– Да вот только что. Какой-то негодяй слил секретное видео американским журналистам – представляете, какой скандал?!

Надо отдать должное, до нашего директора быстро дошло, кто затеял этот «слив». Уже через минуту он хохотал, восхищаясь продюсерским гением Гора

– А что японцы?!

– Обещали сильно не гневаться и не шуметь. Им и самим нужна реклама новой модели с легким привкусом скандала, на GL1100 Gold Wing слишком много поставлено.

– Но знать бы заранее про Чикаго, можно было бы поскромнее концертные площадки найти. И теперь становится понятно, почему для АББА сняты такие небольшие залы.

– Не факт, что на продюсеров шведов это как-то повлияло. Они вообще ребята скромные и гастролям предпочитают студийную работу.

В кабинет зашла Полина Матвеевна с подносом, поставила перед нами две чашки с кофе и небольшой кофейник. Попросила уделить ей потом минут десять для отчета.

– Григорий Давыдович, а что там у нас с клипом на «Summer Moved On»?

– Видеоряд смонтирован, получилось отлично. От Устинова офицер приезжал, проверил, чтобы ничего лишнего в кадр не попало. Все-таки новейший истребитель...

Ну, да… четвертое поколение это вам не хухры-мухры. Американцы будут под микроскопом каждый кадр нашего клипа рассматривать – ох, и налюбуются они на меня красивого! Наш «Summer Moved On» пентагоновские спецы наизусть выучат. А я ведь так до конца и не знаю – траванулся рицином предатель Толкачев или нет? Веверс сказал мне, что вопрос с ним решен, но подробности сообщить не соизволил. В любом случае, если Толкачев продолжает работает, то теперь исключительно на КГБ, а америкосы получают сплошную дезу по нашим военным разработкам в сфере радиоэлектроники. Вовремя мы с Имантом успели весной вмешаться, еще бы немного и...

– Слушай, Виктор, тут такое дело… на нас в последнее время много жалоб поступает…

– От кого и куда? – удивляюсь я

– Жители окрестных домов во все инстанции жалуются: просто житья им от наших фанатов не стало.

– А Лаэрт что?

– Да, причем здесь Лаэрт… Его ребята, как раз ведут себя прилично и даже пытаются своими силами навести в районе порядок. Но ты пойми: лето, молодежь в Москву приезжает со всей страны. Днем нагуляются по столице, а вечером здесь посиделки с гитарами устраивают и даже костры во дворах умудряются разжигать. Жители устали уже милицию и пожарных вызывать, окна вечером открыть невозможно. Был тихий район, а теперь…

– Ну, а мы-то что можем сделать? – развожу я руками – Можно, конечно, комсомольцев из местного райкома на них натравить, но только это вряд ли поможет.

– Да, комсомольские патрули не выход… - соглашается Каймич – Но дело уже до Щелокова дошло, я на днях разговор с Калининым имел. Они предлагают нам переехать отсюда, даже место одно предложили.

– Переехать?! Да, мы только-только здесь обустроились, и снова срываться незнамо куда?

Я расстроено откидываюсь на спинку кресла. Переехать! Легко им сказать. Как представлю, сколько в студии уже накопилось имущества, волосы на голове дыбом встают. Нет, понятно, что нам здесь уже с самого начала было тесновато, но я надеялся, что мы пару флигелей к основному зданию потом пристроим, благо место позволяет. В одно крыло переехала бы мастерская Львовой, со временем превратившись в полноценное ателье, а скорее даже в небольшой Дом моды как у Зайцева. Другое крыло я бы целиком занял под студию. Теперь, поездив по миру, много чего повидав и уже имея представление, как должна выглядеть настоящая полноценная студия, я бы все, конечно, устроил совсем по-другому. А учитывая, что скоро у нас в студии появится сразу два синтезатора, для которых нужно создать особые условия… Теперь же все мои планы по расширению летят насмарку. Или нет…?

– А Калинин что-то конкретно предлагает, или это все на уровне разговоров и пожеланий?

– Он предложил нам одно место, но я сам его еще не видел, тебя ждал.

– И что за здание? – заинтересованно поднял я бровь и потянулся за кофейником.

– Усадьба Нарышкиных в Филях.

Рука у меня дрогнула и крышка с кофейника со звоном покатилась по столу.

– Минутку… - огорошенно возражаю я - Это ведь памятник архитектуры?! Как его можно нам отдать?

– Да, какой там памятник… - машет рукой Клаймич - историческая деревянная усадьба сгорела в 74-м и ее потом заново отстроили из кирпича. Новодел одним словом.

– Ну, хорошо… а МВД тут причем?

– А им Моссовет это здание в апреле под отделение милиции отдал.

– Под отделение милиции…?
– неверяще покачал я головой - Чудны дела твои, Господи! Там же парк гектар на триста, если не больше?! Можно концерты устраивать…

– Нет, сам парк это отдельная история. Его вроде бы собираются передать в ведение Парка культуры и отдыха «Фили». МВД же отдали только само здание усадьбы.

Нормально так - музыкальную студию заселить в памятник архитектуры! Хотя с памятниками этими сейчас настоящая чехарда в городе творится. И в запущенных зданиях похлеще этой усадьбы сидят какие-то непонятные конторы, а на нормальную реставрацию у города ни сил, ни средств не хватает. Олимпиада на носу! Да, и куда их потом девать - все эти памятники архитектуры? В столице столько музеев нет. Поэтому отношение к ним у города, как к чемодану без ручки.

Вот и я в больших сомнениях. Вешать себе на шею такой тяжелый хомут, с одной стороны страшновато. Но с другой - зато соседей там не будет. Выставить по периметру здания сигнализацию, усилить охрану и работай в свое удовольствие. А до дома в Серебрянном бору мне оттуда вообще один полет стрелы! Правда, пешком от усадьбы до метро минут пятнадцать чапать. Ну, так это и к лучшему - меньше незваных гостей будет. А для своих сотрудников у нас служебный транспорт всегда наготове.

Покопался в памяти, но толком ничего об этой усадьбе так и не вспомнил, кроме того, что она горела несколько раз и из-за этого постоянно попадала в хроники происшествий. А ведь я там точно бывал по делам в конце 90-х - в этой усадьбе тогда куча каких-то мелких фирм сидела. И даже смутно помню что было внутри главного здания - какой-то большой холл с лестницей. А еще запомнил клумбу перед зданием и два одноэтажных флигеля по обеим сторонам от нее. И какое-то отделение милиции там точно было. На этом все. Дальше нужно ехать на место и все осмотреть самому, чтобы не вляпаться в какой-нибудь долгострой.

– Так поедем, глянем?
– прерывает мои размышления Клаймич

– Да. Завтра после обеда съездим. Если понравится, переедем туда после гастролей…

20 августа 1979 года, понедельник, 18.35

Москва, Дом кино

На Васильевскую улицу мы подъезжаем к половине седьмого. Показ фильма начнется в 19.00, так что полчаса на общение с Говорухиным нам за глаза хватит. Можно будет потом где-нибудь вместе поужинать. Наше появление в Доме кино вызывает оживление. Даже нет – ажиотаж. Потому что весьма оживленно там было еще и до нас.

– Пообещай мне, что не будешь вмешиваться – наклоняется к моему уху Альдона - что бы не случилось.

– Слушай, ну я все-таки мужчина…

– У нас гастроли на носу. Не нужно радовать своих врагов.

– А ты?

– А мне ничего не будет. Я защищаю свою честь и достоинство. Имею полное право.

– Как скажешь. Но, когда будешь труп прятать, не забудь меня позвать! Я приду на него плюнуть.

Алька насмешливо фыркает и тут же включает Снежную Королеву. Хотя скорее уж Ангела мщения – вся такая белоснежная и крайне, крайне опасная особа. Ну, а рядом я отсвечиваю черной тенью. Проходя мимо зеркала, скашиваю глаза. А все-таки эффектно мы смотримся! Хоть сейчас выпускай нас обоих на подиум шедевры Еджи демонстрировать. Вся местная тусовка аж шеи себе свернула, пытаясь разглядеть, что это на нас такое ультрамодное надето.