Чтение онлайн

– Виктор, тебе ведь не понравилось ни одно из наших предложений?

– Не понравилось.

– Но …тогда чего же ты хочешь? Сам-то знаешь?

– Знаю. Танца как такового в этом номере быть вообще не должно. Военная форма на танцорах предполагает более сдержанные движения – вижу взгляд Саши, полный скепсиса, и решаюсь - Ладно, пойдем поговорим серьезно.

У стола, где собралась шумная компания, громким фоном звучит музыка Поля Мориа, и мне сначала приходится сбегать в дом за маленьким кассетником. Отходим подальше, чтобы Мориа нам не мешал, и я включаю Саше нашу новую песню.

– Смотри. Все ваши движения и жесты должны по возможности повторять армейские. А какие характерные позы и движения есть у американских солдат? Давай, вспоминай по их видеофильмам.

– Ну… - девушка задумывается – может, поза, когда ноги расставлены на ширине плеч, а руки сложены в замок за спиной?

– Точно! И именно эту знаменитую стойку наши «бойцы» должны занять сразу после своего появления на сцене.

– Хорошо. А потом? На сцене все-таки будет тесновато, там еще группа и аппаратура.

– Мы с музыкантами будем стоять в самой глубине сцены, и вам не помешаем. Вокал в этой песне чисто мужской, так что звездочек тоже можешь присоединить к своей команде. Все внимание будет приковано к вам, мы пойдем фоном. Не забывай, что кроме сцены наверняка еще будет длинный язык подиума, рассекающий партер зрительного зала. С первыми словами песни вы разворачиваетесь и начинаете двигаться. Сначала это может быть бег на месте, но затем вы строевым шагом промаршируете по подиуму, замирая с приподнятой ногой на каждом слове «now» и делая полшага назад. Вот так, смотри.

Я дожидаюсь этого «now» и сам демонстрирую Саше нужное движение. А дальше… дальше мы с ходу включаемся в обсуждение и тут же забываем обо всем и всех. Уже и шашлыки подоспели, открыты новые бутылки вина, а мы все жарко спорим, предлагаем и показываем друг другу разные движения. Фильм «Рембо» пока еще не снят, так что мое объяснение, как наносится на лицо маскировочный «макияж» одним движением руки, приводит Сашу в культурный шок.

– Ну, ты даешь…

А то! Шок – это по-нашему. Потом припадаю на одно колено. Прикладываю руку к глазам козырьком, словно высматриваю затаившегося врага. Затем вскидываю руки в характерном жесте, словно держу в них пистолет и беру воображаемого врага на мушку. А под крик «stand up and fight!» вскакиваю и снова замираю, заложив руки за спину. Сашка с горящими глазами повторяет за мной эти движения и восклицает:

– Вить, знаешь, а давай наш номер начнем совсем по-другому? Вот представь: сначала темнота. Потом раздается вой военных сирен, и темноту зала разрезают сполохи прожекторов, которые скользят и по сцене, и по залу. А уже только потом звучат первые аккорды песни.

Нет, ну точно Сашка - наш человек! В полку фанатиков подкрепление. Подозреваю, что народу теперь предстоят каждодневные репетиции и доведение номера до совершенства. И когда я через неделю вернусь из Ялты, мне уже наверняка покажут что-нибудь готовое. Наше дальнейшее обсуждение останавливает дипломатичное покашливание Клаймича:

– Товарищи, может хватит уже работать, а? Суббота, выходной день, природа - люди собрались отдохнуть, отметить выход пластинки, а вы снова за работу, как маньяки какие-то!

Саша смущенно извиняется и уходит к гостям, а меня Григорий Давыдович придерживает за локоть:

– Виктор, вокруг тебя начинает складываться какая-то …нездоровая атмосфера. Вчера эта безобразная драка Мирославы с Аленой, сегодня…

– А что сегодня? – удивленно обрываю я Клаймича. Он кивает мне за спину, и я оборачиваюсь к столу. Блин… Вера, кажется, перебрала и рвется выяснить отношения с Сашей. Лада с Альдоной еле удерживают ее. Вот только бабских разборок мне и не хватает!

Срываюсь на бег и в последний момент успеваю предотвратить конфликт, обняв шатающуюся Веру за талию и лишив ее возможности добраться до Саши, чтобы закатить скандал.

– Девчонки, нам пора потанцевать! – весело кричу я, и добавляю тихо на ушко Вере – А кому-то уже хватит пить.

Решительно забираю фужер из ее рук и передаю Ладе. А потом, не давая Вере опомниться, вытаскиваю на площадку перед домом, выложенную плиткой. К нам быстро присоединяются другие пары, и Верина выходка остается практически незамеченной коллегами. Начинает играть «моя» «I just call to say I love you», все весело переговариваются, на нас никто не смотрит. Пытаюсь утихомирить ревнивицу, но успокаивать подвыпившую женщину, да еще и разозленную мнимой изменой – бесполезный труд, она даже не собирается замолкать.

– Какая же ты сволочь! Ни одной юбки не пропустишь.

– А можно для начала все эти юбки перечислить поименно?

– Не делай из меня дуру! Думаешь, я не понимаю, почему вчера две эти швабры сцепились?! Но тебе этих малолеток показалось мало, ты еще и за этой старухой увиваешься.

Я фигею от женской логики: восемнадцать – малолетка, тридцать – уже старуха! Интересно, кто тогда наша Роза Афанасьевна? Впрочем, такие женщины уже вне времени. Закатываю глаза к закатному небу, умоляя высшие силы дать мне терпения и сил пережить этот вечер, и не озвереть. Нашла же время для разборок, и было бы вообще из-за чего!

– Верунь, это все твои фантазии, и повода для ссоры я не давал. С Сашей мы говорили о будущем номере, а ко вчерашней драке я вообще никакого отношения не имею.

– Не имеешь?! Да, они все мечтают прибрать тебя к рукам. Сучки!

Эх, к нежным рукам Саши я и сам бы с удовольствием прибрался. Только вот… Постепенно сентиментальная мелодия песни успокаивает Веру, мы прижимаемся друг к другу и начинаем покачиваться в плавном танце. На последних аккордах к нам подходит мама:

– Витюш, прости, что прерываю вас с Верочкой, но там Татьяна Леонидовна собирается уезжать, надо бы с ней попрощаться.

Я не очень умело изображаю огорчение, целую Верину руку и …с радостью сбегаю от тягостного разговора. Терпеть не могу бабские разборки, тем более пьяные. Львова и правда уже уезжает. Мальчишки висят на ней, уговаривая задержаться у нас еще хоть на часочек, но их строгая маман непреклонна. Шашлыки съедены, чай с порожными и тортами из Праги выпит, участок и дом мальчишками тоже обследованы. Программа пребывания в гостях выполнена полностью. А с Лехой и ребятами – тяжами они успели так задружиться, что теперь обещают нагрянуть и к нам в студию. Что-то я уже побаиваюсь энтузиазма этих юных «львят». Но родительницу свою они слушаются беспрекословно и в машину загружаются моментально. Долго машут нам рукой, пока автомобиль не сворачивает за угол. Потом вслед за семейством Львовых собираются уезжать Роза Афанасьевна с Полиной Матвеевной, и что уж совсем для меня неожиданно – моя мама. Все ее объяснения, про дела в городе, шиты белыми нитками – знаю я имя и фамилию этого неотложного «дела»! Но молчу. За счастливые мамины глаза я многое могу простить, даже ему. Просто интересно, как долго они еще в партизан играть будут. Впрочем, проживать под одной крышей с Веверсом я точно пока не готов – пугает меня этот генерал не по-детски.

Короче, нас с Лехой оставили в доме одних – мама собирается заночевать в городе, дед махнул на дачу, он отдается рыбалке с юношеской страстью. Этим грех не воспользоваться. На улице становится прохладно, и мы перемещаемся в дом, веселье вспыхивает с новой силой. Музыка, танцы, споры о творчестве разных групп. В понедельник в Ленинграде начинаются гастроли Элтона Джона. Наши музыканты бросаются наперебой обсуждать творчество Элтона. Я их пиетета перед этим персонажем не разделяю, мне вообще не понятно, за какие заслуги этого голубка пригласили в Союз, и чей это выбор. У кого в ЦК такой тонкий вкус, что изо всех мировых знаменитостей были выбраны Bony’M и он? Почему не кто-то другой? Больше достойных не нашлось?