Чтение онлайн

Вот я размеренно бегу ранним утром по пустынной Софийской набережной, в моих наушниках звучит «Wind Of Change». Охрана английского посольства с тревожным любопытством наблюдает за непонятной суетой у своей ограды: здесь несколько машин, включая пару черных Волг и милицейский патруль, съемочный фургон японцев и нашу передвижную студию Магнолия. А еще группа из нескольких операторов, постановщики света, фотографы. И парень в спортивном костюме, кроссовках и наушниках, который под прицелом софитов и кинокамер неспешно бегает вдоль гранитного парапета туда-сюда на фоне Кремля. Над набережной разносится дикая смесь русского и японского языков. Куда только девается хваленая невозмутимость жителей страны Восходящего солнца, когда дело доходит до съемок? Режиссер их орет и ругается на своих подчиненных не хуже наших мэтров - подчиненные при этом не смеют и слова поперек сказать своему начальнику. Молча, глотают брань и только покаянно кланяются, признавая ошибки. Эти униженные поклоны поначалу вызывают у нашей команды оторопь, потом глухой ропот осуждения – ну не принято у нас молча сносить незаслуженные оскорбления. А вот японцы при этом почему-то совсем не выглядят обиженными и стойко переносят все тычки - возражать вышестоящему у них вообще не принято, японский начальник прав по умолчанию. Но уже через пару часов мы тоже перестаем обращать на это внимания – ну кланяются и кланяются ребята, игра у них такая. Меня, например, больше удивляет, что вся японская съемочная группа на съемки заявилась в костюмах и галстуках – неудобно же работать? Но они также стойко переносят неудобства.

Сложнее проходят наши съемки в метро. К десяти утра основной поток пассажиров уже схлынул, и в вагонах стало посвободнее. Но народа в московской подземке все равно много. Задача группы снять меня заходящим в вагон и выходящим оттуда, потом короткий проход по залам станций и может быть подъем на эскалаторе на Ленинских горах. Но я же не могу ехать в совершенно пустом составе? Поэтому мне неизбежно приходится смешиваться с толпой пассажиров, а хорошо одетый парень в наушниках, да еще и с маленьким «кассетником» на ремне не может не привлечь внимания. И конечно же, меня сразу узнают. Приходится людям объяснять, что идет съемка фильма и просить их вести себя естественно. Но куда там…! Стоит мне выйти из вагона и попасть под прицел кинокамер, как меня тут же окружает целая толпа любопытных. Материала, правда, при этом снято много, надеюсь, режиссерам будет, из чего выбрать.

В сквере перед МГУ все намного лучше. Сирень цветет и одуряющее благоухает, солнце красиво освещает высотное здание университета, студенты с пониманием относятся к процессу съемок и в кадр не лезут. Сергей Сергеевич обещал им, что после съемок со мной можно будет немного пообщаться и подписать пластинки - поэтому они терпеливо дожидаются меня за милицейским ограждением. Но стоит всему закончиться, как одна из девиц ловко подныривает под руку Лехи, на лице которого появляется оторопевшее выражение, и с восторженным криком несется ко мне. С разбега бросается на шею

– Витя!

– Мирослава?! Тебя уже выпустили из больницы??

Девушку приходится ловить в полете, чтобы она на радостях не снесла меня или не свалила на газон софиты. Выглядит Мирослава сегодня не в пример лучше: без размазанной под глазами туши и всклокоченных волос. Легкое синее платьице открывает стройные ножки.

– Выпустили! Папаша позвонил главврачу

– Но откуда ты здесь?!

– Так я же учусь в МГУ, вон стоят ребята с моего потока. А вы что тут снимаете?

– Рекламу для SONY.

– Ух, ты! А что рекламируешь, диктофон? – она кивает на Вокмэн

Приходится объяснять, что это аудио плеер. Мирослава бесцеремонно надевает мои наушники, нажимает на клавишу Play, с восторгом визжит:

– Класс!! Ну, япошки дают, опять всех обскакали! Слушай, я тоже такой хочу! Скоро он в продаже появится? Пошлю маман в Березку – и тут же без перехода предлагает - А пойдем я тебя с друзьями познакомлю?

Не дожидаясь ответа, хватает меня за руку и тащит к группе студентов, которые кажется в шоке от нашего знакомства. Мирослава с гордостью представляет меня им, тут же начинает рассказывать сокурсникам про цель съемок и демонстрировать плеер. Короче, ведет она себя как большой ребенок. Раздаю автографы, отвечаю на привычные вопросы о пластинках и ближайших концертах. Неожиданно мне в голову приходит мысль, как можно направить это бурное общение в мирное русло:

– Мирослав, а из вас кто-нибудь умеет кататься на роликах?

Выясняется, что у троих из этой толпы студентов есть собственные роликовые коньки, и они вполне уверенно на них рассекают. Славка коньков не имеет, но кататься умеет, хоть и слабенько. Ну, все лучше, чем ничего. Беру у них телефоны, прошу после десяти быть дома и ждать моего звонка. Наше общение прерывает Сергей Сергеевич. Сообщает мне на ухо такие новости, что я, позабыв про ролики, спешу со всеми попрощаться и мчусь к машине. Мирослава пытается проводить меня, но охрана аккуратно пресекает ее попытку. Слышу за спиной слова Сергей Сергеевича:

– Завтра увидитесь, а сейчас Виктору срочно нужно ехать на работу.

До Селезневской мы долетаем быстро, и у меня еще остается время переодеться и подготовиться к встрече высоких гостей. Двор студии уже оцеплен милицией, а все помещения тщательно досмотрены «людьми в сером» на предмет диверсантов и взрывчатых веществ. "Девятка" бдит. Сотрудников попросили собраться вместе в репетиционной и не мешать людям делать свою работу. Короче, к нам в гости едет Григорий Васильевич Романов.

Но первым незадолго до Романова появляется Веверс. Окидывает строгим взором вытянувшегося в струнку дежурного милиционера, дергает уголком рта при виде моей кельнской фотографии, проводит рукой по каминной полке и цепко оглядывается вокруг в поисках хоть кого-нибудь недочета. Фигушки! Сейчас у нас в студии царит идеальный порядок – и захочешь придраться, да не к чему. Кивает мне на входную дверь

– Пойдем-ка, покурим.

Мы выходим на улицу, и Имант негромко говорит мне, прикуривая сигарету.

– Сейчас Романов привезет очень важных гостей – группу немецких промышленников, представляющих немецкий концерн BASF и его дочерние подразделения. Нам эти немцы очень нужны.

– BASF – это которые аудио кассеты?

– Если бы только они! Кассеты - это мелочь. BASF - крупнейший химический концерн Европы: полимеры, строительные материалы, пищевой пластик, агрохимия и многое, многое другое. Но сейчас еще важнее для нас их дочерний холдинг Wintershell, который занимается геологоразведкой и добычей нефти.

– Постойте… а это не они случайно потом с нашим Газпромом сотрудничали?

– Да, они. Будущая разработка Южно - Русского нефтегазового месторождения и строительство Северного потока. У нас, к сожалению, появилась тревожная информация, что в американской администрации всерьез обсуждают возможность введения эмбарго на поставки в СССР высокотехнологичного американского оборудования, как месть за вмешательство в дела Польши. Твоя эскапада в Кельне, кстати, ускорила процесс.

Я покаянно вешаю голову.

– Под удар попадает проект Уренгой-Помары-Ужгород. Возможно, придется его экстренно спасать.

Я уважительно присвистываю. А Веверс с Пельше времени зря не теряют, решили заранее соломки подстелить. Но странно, что история опять неожиданно ускорилась – в моем прошлом все эти проблемы возникли только в 81-м при Рейгане, а теперь вдруг и Картер решил поиграть в эмбарго. Опять Бжезинский воду мутит, никак не уймется? Правда, сейчас ситуация для нас намного легче – нет Афганистана, а значит и отпор европейских промышленников американцам будет куда как решительнее. Но вот что-то еще крутится у меня в памяти, точно связанное с этим BASF…

– …Имант Янович, а еще ведь какая-то история с Нижнекамскнефтехимом была... Точно уже не помню, но там кажется, тоже BASF с созданием СП отметился?

– Да. И эту идею мы уже осторожно подсунули Косыгину через одного из его замов. Вчера они озвучили предложение немцам, интерес с немецкой стороны огромный.

Ух, что творится-то… Но немцев понять можно: собственный рынок перенасыщен химической продукцией, такие флагманы, как BASF давно и уверенно держат курс на завоевание внешних рынков. А СССР сейчас – это бездонная бочка. С полимерами у нас откровенно плохо, не говоря уже о пищевом пластике, моющих средствах и современных строительных материалах. И импортной продукцией эту бочку не заполнить, тут нужны кардинальные меры, а не постоянные закупки за рубежом, и технологии в этой сфере надо внедрять самые передовые. Зато с сырьем для нефтехимической промышленности у нас полный порядок, можем еще и с немцами поделиться.