Чтение онлайн

– Эти пятнадцать – это всё?

– Нет. Еще сорок пять маньяков, серийных убийц.

Генерал хватает ртом воздух. Откидывается назад на сидение. Дальше мы едем молча, Веверс на меня даже не смотрит. Спереди и сзади Чайки несутся две Волги с мигалками. Все серьезно. Зря я, наверное, вчера расслабился. Не будет у меня легкой жизни. С другой стороны у того же Пельше руки тоже по локоть в крови. Он революцию с Лениным делал. Брал заложников, подписывал расстрелы «контры»…

Так, собственно, и оказалось. Сморщенный старик не обратил никакого внимания на нашептывания Веверса. Коротко глянул список, бросил его на стол. Сидели мы втроем в Кремлевской больнице, в странной пустой комнате, без окон. Над дверью мигала красная лампочка. Защищенное от подслушивания помещение?

– По маньяками и предателям претензий нет – прокаркал Пельше – Это конечно, не укладывается в правила социалистической законности, но и ты сам не укладываешься в законы природы. Трудно от тебя требовать быть как все. Лучше, друг мой ситный скажи, мне правду. Почему распался СССР? И не надо про предателей. За этот ваш ГКЧП – черт, что за дурацкое название - не вышел ни один человек на улицы. А Белый дом защищали десятки тысяч – я видел это в фильме про 91-й год.

Я задумался. И правда, народ Ельцина в основном поддержал. И путчистов нет. Почему?

– Я об этом думал. Протест против советской власти, на мой взгляд, был порожден не столько монополией Партии, которая к концу 80-х полностью прогнила, сколько тем, что слишком большое число людей не могло из-за проводимой государством политики жить частной так сказать жизнью. Православные активисты, желающие эмигрировать евреи, подпольные цеховики, деятели искусства, националисты всех мастей – все эти люди оказались объединены идеей разрушения. И добились своего с крахом Союза и господствующей идеологии.

– Вот как чешет – кивнул на меня Веверсу Пельше

– При этом разрушив, опостылевшее старое – ничего нового взамен построить не удалось. Копировали какие-то рыночные механизмы западных стран, сначала дали свободу в религиозной, национальной сфере, но потом все пришлось отбирать обратно…

– Этому вашему Путину? Ты его знаешь? – Пельше поинтересовался у генерала

– Откуда? Он кажется, еще в Ленинграде работает.

– Значит, пережали мы с народом, надо гайки то подпустить – заключил глава партийного контроля. Задумался. Повисло тяжелое молчание

– Что знает Романов? – повздыхав, жестко спросил Пельше

– Ничего! – тут же отперся я

– Не ври мне! Чурбанов просто так в Спитак катался? А Новый курс?? Романов знает? Отвечай!

– Нет – помотал головой я – Ну подумайте сами. Если бы знал, был бы я тут с вами?

– Тогда как ты ему подсовывал информацию? – вступил в разговор Веверс – Во время допроса это как-то невнятно прозвучало

– Под видом пророческих снов – повесил голову я – Ничего другого придумать не смог

Мужчины засмеялись, атмосфера немного разрядилась.

– Первое – Пельше кряхтя встал, закурил сигарету - Всю кампанейщину и самодеятельность прекращаешь. Каждый чих согласовываешь либо со мной, либо с товарищем Веверсом. Это понятно?

Дождавшись моего кивка, продолжает:

– Второе. Твой компьютер-телефон останется у нас. Если нужны будут новые песни – мужчины ухмыляются – Едешь в Ясенево в ПГУ и в защищенном помещении переписываешь себе в блокнотик.

Мнда… А вот это условие жизнь мне конечно, усложнит. Хотя… некоторый задел из песен у меня пока есть.

– Третье. С тобой постоянно будут наши сотрудники. Они будут иметь самые широкие полномочия. Ты понимаешь о чем я?
– Молча киваю.

– Последнее. Все твои нелегальные доходы изымаются в пользу государства. Это касается и клада и твоего фонда.

Теперь кислый вид имею уже я. Здравствуйте командировочные полтора доллара в сутки. Угу…. До свидания хорошие отели, нормальная одежда и подарки для близких… Пора мне учиться жарить яичницу на электроутюге и варить суп в раковине третьесортной гостиницы. Да, чтоб вы подавились моими деньгами! Чтоб они вам поперек горла встали!

– Это не значит, что ты не можешь пользоваться заработанными деньгами – смягчается Пельше – Но все траты нужно согласовывать с Имантом Яновичем. Это ясно?

– Предельно – я сейчас не в том положении, чтобы торговаться. Хорошо, что «отпускать» гайки они начали с меня.

– И последнее - Веверс достает из портфеля черный толстый браслет.
– Будешь пока носить это на ноге.

– Зачем?! – Я резко отодвигаюсь от стола.
– И это называется сотрудничество?!!

– Чтобы мы всегда знали, где ты. А в случае чего, могли – буум! – Пельше всплескивает руками, изображая взрыв.

Меня прошибает холодный пот. Нет, на такое я точно не подпишусь… А если пластит или что там в браслете просто так сдетонирует? Например, от моих прыжков по сцене?

– Нет, я отказываюсь. Категорически.

– Смотри, как заговорил! – Пельше повернулся к Веверсу. – Получил вторую жизнь, можно сказать. Даром и случайно. А теперь трясется за нее.

– Зато чужими жизнями он, смотрю, легко разбрасывается. – Генерал кивнул на лист с фамилиями.

Может, и получил. Да только не от вас! И не вам ее теперь забирать.

– Виктор не дури! Подставляй ногу.

– Нет. И отныне попрошу обращаться ко мне на вы и по имени отчеству, иначе я тоже начну вам тыкать. Я все-таки постарше вас буду, Имант Янович. И пока вы сидели в своей ссылке в МИДе, я в ваши годы уже был зам.министра юстиции.

– С Ельциным и его семьей грабил страну? – хмыкнул Пельше – Есть чем гордиться

– Не грабил

– Значит, этим вашим березовским позволял! Ради теплого местечка – старик встал, воткнул в меня костлявый палец – Такие как ты просрали СССР. С врагов что взять? Они враги. Но вы хуже… Много хуже. Бесхребетные приспособленцы. Господа «чего изволите». Что взгляд отводишь?

– Мы не выбираем времена. И побыв, как вы изволили выразиться «приспособленцем» - меня уже несло – Второй раз надевать рабский ошейник не собираюсь. На таких условиях я сотрудничать с вами отказываюсь. И если вы думали, что заполучив мой айфон, станете властелинами мира, то вы оба глубоко ошибаетесь!

Моим презрением можно было заморозить океан. Ну, по крайней мере, я надеялся, что со стороны это выглядит именно так. Веверс тоже встал, сделал шаг ко мне. Сейчас вырубит и дальше комната с мягкими стенами.